Меч космонавта

Вместо них начали появляться твари ледяные, дотоле неведомые. В лесу ужо встречались снежные василиски и драконы. Хладные хищники представлялись то неподвижными сугробами, в который однако не попади ногой, то кружили белыми хлопьями, догоняя наездника, то внезапно заваливали путника, бросившись с дерева, и даже гнались за ним снежной лавиной. А могли одним взглядом подвергнуть холодному умерщвлению. Снежные чудовища в виде синего тумана проникали сквозь любую крохотную щель, в любую горницу ино светелку, кою вмиг заваливали снегом и замораживали вместе с жильцами. Скоро от снежных извергов не стало никакого спаса. И только отряды черных стражей, вызывая слезы радости и умиления, именем веры и царя били особо крупных драконов из ледобойных пушек и заговоренных ружей.

И выступал верховный ревнитель веры со словами утешения, упирал на то, что кое-где наказание уже обратилось в великую милость. Великие числом ордынцы, что, решив попользоваться окончанием осенней распутицы, вторглись с разбоем в пределы Теменского царства, да заледенели прямо на скаку. И в самом деле многих замороженных нукеров вскоре выставили на площади перед Детинцем. Среди них были и заледеневшие панцирные сипахи, присланные султаном Туркии, вместе со своими ятаганами, и “воины веры” с зелеными повязками на головах, явившиеся с войной из Иранского имамата.

С севера на санях доставили небольшой корабль с шэньскими пиратами, целиком вмерзший в прозрачно-голубую глыбу льда. Было видно, что китаи оказались схвачены ледяными оковами в миг отчаянного борения за живучесть своего суденышка. Доставившие его черные стражи сказывали, что в Обском проливе стоит немалое число и более крупных кораблей-джонок. Да только все вмерзли в лед по самые мачты. Уже их ни выломать из морозных оков, ни привезти в столицу — никаких силушек не хватит.

Оттого, что чохом погублены были хищники-налетчики, пришла радость ко многим людям и почувствовали они еще большее расположение к царю-благодетелю. Ведь лед защищал Темению от свирепого ворога получше любого войска. Не сдобровать теперь никаким обидчикам, налетающим из степей, приплывающим из-за морей. А скоро лед-отмститель придет в их стойбища да логовища и напрочь выморозит!

Вот в чем милость-то заключается, смекнули люди теменские,— в немилости к лютым непримиримым врагам, приходящим извне и имеющимся внутри. Теперя уж неможно было с проповедями Многомола не согласиться. Вот и воры все вымерзли, и простолюдины делают себе справные дома изо льда и не стынут, и ни один праведник не охладел до смерти. А задавлены ледяными глыбами и пробиты ледохерами в своих жилищах токмо нечестивцы и злодеи. И вчерашние гордые вельможи низвергнуты во прах, влача дни свои в конурах, сараях и прочих жалких юдолях. Уловив благостное настроение толпы, верховный ревнитель Многомол стал толковать, что через небесную Милость скоро грядет конечное очищение всего мира: из души каждого благоверного произрастет к Престолу Господнему Крестное Древо — только будет оно ледяным, а не зеленым.

Внезапно перед теменским людом появился великий царь с непокрытой головой. С соборного крыльца стал он говорить, и негромкий голос его проникал в каждое ухо. И сказал государь, что час избавления близок и все непогибшие до сего дня обрящут ныне спасение. Назавтра души их раскроются, как семена по весне, и первые побеги крестных ледяных дерев устремятся к небу. И не окажется болье вовек ни болестей, ни скорбей. Все души будут в Одном, и Один будет во Всех.

Однакоже назавтра прямо на Дворцовой площади, взломав толстый лед, выросло дерево, никак не ледяное, а вполне зеленое. Простояло оно там всего с полчаса. Черные стражи изрубили его на куски и утащили в Детинец. Они внесли поленья и сучья в царские покои, с приличествующей аккуратностью уложили на ковер, но так и не узнали, что случилось потом.

Царь-государь подошел к поленьям и сучьям, и, склонившись, протянул к ним руку. В ответ деревяшки ощетинились длинными занозами. Молвил тогда венценосный:

— Вот ты и объявился снова, Фома, только вредителем стал. А я уж думал, что застыл где-то мой горемычный. Значит, не примерз ты задницей к горшку, а решил сделаться владыкой зелени и поспорить со мной своей властью.

Словно услышав сие одна из длинных заноз, вернее острая щепка, вонзилась в руку Его Величества, но тут же сгорела, не оставя и щепоти золы.

— Решил повоевать? Ну, добро, приступай.

И соперник царя-колдуна приступил. Там и сям взламывая лед, стала появляться зелень, как правило хладоустойчивых пород — ели, сосны, лиственницы, коим снизу еще подстилал мох. Осыпались ледяные изваяния, трескались статуи, падали башенки, рушились своды и галереи, рассыпались ажурные хоромы. Повсюду сквозь ледяной панцирь прорастало дерево. Бился и кололся лед повсеместно, и в селах, и в городищах, и в лесах, и в полях. А еще сквозь просветы в небесной дымке заглядывало в мир то одно, то другое солнце. Будто под его лучами снежные драконы и василиски превращались в тающие льдинки на иглах веселых елочек. Случайная или неслучайная толпа недоумевала при виде сего — то ли уж пришел час избавления, то ли кары покамест чередуют друг друга.

Замечено было, что неугомонная зеленая поросль не хуже льда уничтожает и жилье, и погреба со съестным, и хлевы, и овчарни. Поскольку лед был везде, и на жилищах, и на дорогах, то при борении зелени с хладными оковами погибало все полезное, созданное для жизни и пропитания человека.

Однако при виде сей непримиримой брани оживились, воспряли сердцем и противники царя, кои без устали считали его ответным за наведение льда и ужаса. Самые восторженные сторонники зелени полагали, что ради победы над ледяным царем ничего не жалко, ни построек, ни припасов. Они только и жаждали увидеть великого кудесника, Владыку Леса, насылающего зеленую волну, дабы под его водительством начать открытый бой с окаянным Дедом Морозом, сидящем во дворце. А пока что они принялись убивать из засад черных стражей.

Впрочем, Дед Мороз, кто бы ни был им, словчился нанесть ответный удар — лед стал более подвижным и хищным. Сферы, диски, веретена, ромбы, состоящие из ледяных нитей, внезапно возникая и двигаясь так, словно бы не было земного тяготения, нападали на зелень и замораживали ее. Ледохеры появлялись ниоткуда, дабы поразить противника и скрыться в никуда. Верноподданные государя радостными кличами встречали каждую победу сил льда. Они уверяли, что внутри каждого зеленого растения имеется зело червивая сердцевина, выдающая его адское происхождение. Крепнущие сторонники зелени, зеленщики, и сторонники льда, холодильщики, с завидной частотой принялись драться друг с другом, употребляя в урон противной стороне все более хищные орудия, вплоть до картечниц и мортир.

Таинственный повелитель зелени сим временем наслал дивные растения: грибницы неведомым и быстрым образом змеились под землей, чтобы в нужном месте пустить отростки. Те поднимались, раздалбывая лед с помощью крупной, твердой шляпки, похожей на шелом. Оные грибы прозывались в народе “херодолбами”. Херодолб сей, размером с хорошую бочку, вздымался за считанные мгновения, сметая все на своем пути, и не только лед, но и людей, живность, постройки. Учитывая силу его немереную, таковое вздутие зачастую оказывалось смертельным — иной люд погибал под обломками, других притискивало к потолку или к стене. Нередко благоверные теменцы молились о крепости льда, впрочем были и те, что возносили мольбы о ниспослании большей силы грибам. Перезревшие, сделавшие свое дело херодолбы лопались и тучи спор падали на очистившуюся землю, чтобы пускать в нее тонкие корешки.

А в общем, за недолгий срок сплошной ледяной покров был взломан, на многих просторах оголилась земля. Зеленщики собирали свои силы в окраинных воеводствах и уездах, где редкими были сотни черных стражей, а воеводские и городовые стрельцы легко подкупались и клали болт на свою службу. Горожане, сумевшие сохранить свои состояния, доставали горшки с золотыми монетами из схронов и подземелий и щедро раздавали их на создание зеленого ополчения. Высокородные люди, особенно те, в ком честь еще не угасла, по преимуществу юноши из уцелевших боярских родов, вставали в первые ряды “зеленого” войска. Возглавили ополчение мясник Игнат, вложивший много денег в сие полезное мероприятие, и некая знатная по облику женщина. Она называла себя царицей Мариной и предъявляла законные права на теменский престол ввиду того, что “ее супруг венценосный государь Макарий был изведен коварным колдуном-оборотнем”.