Мечник

– Ничего страшного, к вечеру утрясём без последствий. За сколько машины у Бурова взял?

– За грузовики отдал три тысячи золотом, а за легковушки – две с половиной.

– Не дороговато?

– В самый раз, и, если их сейчас в столице на продажу выставить, в полтора раза больше возьму, но они мне самому нужны. В дальний поход с ними не пойдёшь, понятно, но до Шахт или Невинномысска пройдут, опять же и на Сочи дорогу более-менее отладили, а у меня там чайные плантации.

Полковник усмехнулся и сказал:

– Один джип мне отдашь, буду как важный чин на работу кататься, мне по статусу положено.

– Вот, – изобразил я опечаленное лицо, – и здесь рэкет. Нет правового государства и, видимо, не будет. Белые придуть – грабють, а красные придуть – снова грабють. Куды крестьянину податься?

– Не знал бы тебя, так и поверил бы. – Настроение Ерёменко заметно улучшилось. – Что хоть за машины, как выглядят эти буровские джипы?

– Сам-то я не спец по технике, а водилы говорят, что за основу взяты самые разные внедорожники, и из них сделано что-то вроде американских «виллисов» времён Второй мировой войны. Поверху можно натянуть брезентовый полог, а при нужде выставляются сварные стойки, и на них уже есть турель под пулемёт, так что ПКМ на любую машину можно хоть сегодня ставить.

– Какие у тебя планы на ближайшее время?

– Если никаких приказов нет, то проинспектирую своё чайное хозяйство и буду производить набор личного состава в отряд. Кроме того, надо определиться, куда посылать другие караваны.

– Сколько у тебя сейчас людей?

– Семнадцать воинов и на подходе ещё пятеро.

– Мало. Идеи есть, где людей взять?

– Да, хочу к казачьим атаманам подкатить. Общин казачьих у нас немного осталось, но кто есть – самые крепкие. Люди там подготовленные, и многие в гвардейских частях службу проходили. Я письма отставникам нашим писал, но ответ всегда один – запрет атаманов, которые своих парней хотят при себе держать.

– Это да, они людей стараются не распылять, – согласился Ерёменко, – хотя диктатор им очень заманчивые предложения делал. Однако, если с казаками не сладится, ищи другие варианты.

– Так запросто, идей в голове много. В первую очередь – это полунезависимые пограничные анклавы. В тех местах наёмников хватает, всех этих повольников, бродяжников, вольных стрелков, рейнджеров, извергов, абреков и прочих «серых гусей». Если проехаться по окраинам нашего государства, таких можно набрать не одну сотню. Народ там разный, что есть, то есть. Но выбрать достойных бойцов можно. Основа отряда у меня имеется, это наши гвардейцы, а остальных можно в каких-то разовых операциях использовать – одна-две акции – и все случайные люди отсеются. Кроме того, можно в тот же Ростов смотаться или в Пятигорское княжество – и там и там сейчас пока тихо, а местные дружинники бездействуют и сидят на половинном окладе, на который не разгуляешься.

– Нормальные идеи, Мечник, работай. Просьбы есть?

– Да, я в Гвардейском склады хочу организовать. А на их основе постоянную базу для своего отряда сделать. Треть воинов всегда будет находиться там и постоянно тренироваться, треть – в дороге, и ещё треть – на отдыхе.

– Так и в чём дело? В Гвардейском тебе Филин поможет.

– Это понятно, что Егор помощь окажет. Однако проблема в другом. В оружии для отряда. По законам Конфедерации на территории государства мы можем быть вооружены только лёгкими стрелковыми образцами, без пулеметов и минометов, а нам без них никак. И если по сути, то необходимо от ГБ серьёзную бумагу сделать, что компания «Мечников и сын» имеет право хранить и использовать в тренировочных целях расширенный список вооружения и боеприпасов.

Я ещё не успел договорить, как Ерёменко вынул из стола запаянную в пластик бумагу с несколькими серьёзными печатями и протянул мне:

– Получай.

– Командир, а как ты догадался, что мне нужно?

– Это не я, а Астахов. Он ещё неделю назад ко мне с подобной просьбой подошёл, и я вам обоим этот документ оформил.

– Тогда всё, жалоб, вопросов и предложений не имею. Разрешите идти, товарищ полковник? – Широкая и добродушная улыбка сама собой растянулась на моём лице.

– Иди, – Ерёменко махнул рукой и усмехнулся, – лейтенант госбезопасности Мечников. Ха-ха!

Покинув Серый дом, я остановился и задумался. Куда направиться? Дел много, надо и в Гвардейское на базу съездить, автомашины посмотреть, и КОФ посетить, оружие для воинов закупить, и по городу проехаться, с людьми переговорить. Однако и дома надо побывать, а то меня с самого железнодорожного вокзала к Ерёменко сдёрнули.

Пока стоял и размышлял, обратил внимание, что идущие мимо люди как-то странно на меня смотрят, с опаской, что ли. Оглядел свой внешний вид – выгляжу вполне презентабельно: лёгкие серые брюки, мягкие туфли полуспортивного образца на толстой подошве, серая рубашка и ветровка, под которой в наплечной кобуре висит пистолет, за спиной рюкзак со всякой мелочовкой и ноутбуком. Нормальный среднестатистический гражданин Конфедерации, и подозрений ни у кого не вызываю. Что это на меня так косятся? Хотя всё ясно, человек вышел из штаб-квартиры госбезопасности и улыбается, а это есть непорядок.

– Куда едем, мил-человек? – Рядом со мной остановилась коляска городского извозчика.

– На Кубанскую набережную, – принял я решение сначала навестить дом и только после этого заниматься текущими делами.

Извозчик неспешно катил по осеннему Краснодару, а я с интересом рассматривал город, в котором сейчас живу, но которого практически не знаю. Сделал себе зарубочку, что необходимо пройтись по столичным улочкам и местность изучить. Кто его знает, что там меня впереди ожидает и как судьба сложится, так что подобные знания никогда лишними не бывают.

С улицы Красной извозчик свернул на улицу Чапаева, и мы направились к реке. Коляска чуть слышно поскрипывает рессорами, солнышко светит, погода и не жаркая, и не холодная, а люди на улицах идут и улыбаются. Красивый мирный город в центре крепкого государства, и гражданам здесь опасаться нечего. У меня всё хорошо, и впереди неплохие перспективы, настроение бодрое, и вскоре я окажусь дома.

Однако, проезжая мимо недавно открытого ресторанчика с красивым названием «Изабелла», я обратил внимание, что возле входа происходит потасовка и шестеро крепких парней, одетых в кожаные пиджаки и полусапожки, униформу городской «золотой молодежи» из Университета, избивают двоих солдатиков с нашивками Второй гвардейской бригады. Что характерно, людей по улице мимо много проходит, и ни один в драку не влезает. И только плотного телосложения усатый и низкорослый мужчина, кого-то мне напомнивший своей внешностью, выскочил из ресторана и кинулся на помощь гвардейцам.

– Стой! – скомандовал я извозчику и на ходу выскочил на булыжную мостовую.

В саму свалку я сразу не кинулся, и правильно сделал, поскольку ребятки в кожаной униформе подраться были не дураки, двигались чётко и слаженно, а каждый их удар был хорошо поставлен. Всё это мне бросилось в глаза моментально. И, вырвав из боя, как мне показалось, главаря этих пижонов, мускулистого рыжего парня, волосы которого были собраны в тугой пучок на затылке, я сосредоточился на нём.

– О-о-о! Мать вашу! – выкрикнул он. – Ещё один защитничек выискался! – и нанёс резкий удар кулаком левой руки мне в голову.

Я отскочил в сторону, и массивный кулак с набитыми мозолями на пальцах проносится мимо. Наношу ответный удар с правой. Но паренёк с лёгкостью блокирует его. Тут же его ответная контратака, и, несмотря на то что сам себя я считал опытным рукопашником, мне всё же достаётся пяткой в бок. Противник не останавливается и не даёт опомниться, удар идёт за ударом, а мои не достигают цели.

«Ну, – думаю, – если и остальные сейчас навалятся, то дела мои станут совсем плохи. Надо решать проблему как можно скорей и не оглядываться на правила честного боя».