Мечта

Сет не ответил, недобро глянул на нее и плеснул еще водки. Фэй присела на стул, подальше от него и молчала.

– Знаешь что странно? Не могу ни с кем больше спать. Пробовал. Постоянно пробовал. Мое тело, как бы это сказать, меня подводит… - пьяно пробормотал Сет.

Фэй продолжала молчать. Она сжимала спинку стула и сидела вся выпрямившись, как струна. Сет выглядел грозным. Он сразу в ее глазах стал каким-то огромным. Его руки были большими, она видела неоднократно какой он сильный. Он мог ее просто переломить. Поднять над собой и треснуть об пол. Она боялась пьяных, тем более в такой ситуации. Ее воображение было неуемным. Фэй думала, что можно попытаться сбежать, но надо было добраться до двери. Девушка встала и сказала, что хочет воды и ему тоже не помешает. Она старалась, чтобы он ничего не заподозрил, поэтому говорила уверенно и спокойно. Пройдя через комнату, она сменила направление и метнулась к двери. Он настиг ее прямо мгновенно. Как в таком состоянии можно было преодолеть комнату в секунду? Поистине, пьяные иногда совершают необъяснимые вещи. Он прижал ее к двери и громко прошептал:

– Уйти решила?

Прижимаясь к ней всем телом, он посмотрел ей в глаза. Она почувствовала его дыхание на своей щеке и шее. Почувствовала его запах, его знакомый одеколон, запах порошка, которым всегда пахла его одежда, запах его волос. Он смешивался с запахом водки, но «химия» тут же вернулась. У Фэй задрожали колени. Она почувствовала его возбуждение. Это какой-то бред, хотеть его в такой ситуации!

– Ты дрожишь… - он провел рукой по ее телу, - боишься меня? Почему?Потом он хрипло рассмеялся:

– Ну вот, все в порядке, а я уж думал, что стал импотентом. Что ты меня им сделала. Что же ты сделала Фэй?

Он сжал ее руки так крепко, что она вскрикнула.

– Да, я могу сделать с тобой все что хочу, могу задушить вот этими руками, потому что ты заслужила. – Он прижался к ней всем телом, и Фэй поняла, как ей не хватало его. Его силы, самоуверенности, просто его запаха, их близости. Что же ей делать? Ведь это Сет… Поэтому Фэй сделала единственное, что смогла: она подняла руки и запустила в его волосы, а потом просто обняла его. У нее покатились слезы:

– Ох, Сет… - и она заплакала.

На него словно вылили холодной воды:

– Фэй, ты боишься? Прости. Я никогда, слышишь, никогда тебя не обижу. Не знаю, что на меня нашло. Успокойся Фэй, а?

На всех мужчин действуют женские слезы. Сет не знал, что и делать. Такой реакции от Фэй он не ожидал. Она так горько заплакала, ей действительно было больно, он почувствовал это. Он поднял ее на руки, сел с ней на диван, держа на коленях и баюкая как ребенка.

Постепенно Фэй стала впадать в дрему и Сет тоже. Среди ночи они проснулись только для того, чтобы улечься удобней, обнявшись и заснули. Впервые Сет провел с ней всю ночь. Они просто крепко спали и впервые не занимались любовью.

Утром Фэй проснулась очень рано. У нее всегда срабатывали биологические часы, и она просыпалась без будильника. Сет крепко спал, и она полюбовалась им. Он был красивый и во сне беззащитный. Таким она его и не видела никогда раньше. Фэй преисполнилась к нему нежностью, чувство ее к нему приобрело другой оттенок.

Фэй встала, приняла душ, оделась и вышла на улицу. Зима показалась ей еще более суровой, чем обычно. Только-только рассветало, и она увидела в сумраке его ауди. Подумала, что увидят и соседи.

Когда она вернулась вечером после занятий домой, Сета не было. Она оставила ему ключ, когда уходила и дверь была закрыта, а ключ лежал под ковриком.

А в субботу Сет пришел как обычно, и они поехали на стрельбище. Теперь Сет пытался научить ее стрелять из лука. О происшедшем никто больше не говорил, и все стало как прежде.

14. Пит

В последнее время Пит все чаще доставал коробку с «сокровищами». Он подолгу сидел и смотрел в нее, сам не зная зачем. Просто у него возникала такая потребность, и он доставал ее снова и снова. Потом он стал думать, что, наверное, в этом есть какой-то знак, символ, смысл. Его терзали мысли о Сете и о Фэй, и о них вместе. Условившись с ней, он постарался засунуть эти мысли поглубже, и до недавнего времени не позволял им взять вверх. Но теперь он думал, что его вина выражалась разглядыванием вещей в коробке.

Потом ему стало казаться, что он что-то упускает. Какую-то деталь. Что-то его тревожило, и он стал доставать коробку каждый день. О вновь и вновь перебирал старые вещи, черепки, осколки, кусок цепочки. Цепочку он стал брать чаще, чем другие вещи и вскоре сам себя убедил, что важна именно она.

Наступила осень и его дела опять шли неважно. Пит все время рисковал и ходил по краю, он это понимал. Он ввязался в криминальную аферу, и теперь его мысли стало занимать, как же из нее выпутаться с честью. Как бы он не любил Сета и не доверял ему, он не мог искать совета у него. Сет был честным, ему претили все незаконные дела. Пит понимал, что если все будет так и дальше, то ему придется уехать из города. Он мог нанять матери сиделку, она поймет и простит его. Оставить Фэй тоже казалось ему правильным решением, как бы тяжело это ни было. Если он уберется, всем станет только лучше. В конце концов, он должен был сделать что-нибудь для Сета, до этого ему не представлялось случая. Так он размышлял пару недель, как одним вечером к его дому подъехала машина Сета. Он увидел друга в окно и радостно вышел его встречать. Сет показался ему странным, с каким-то лихорадочным блеском в газах, хотя больше никаких признаков беспокойства не наблюдалось. Зайдя в дом, Сет сразу же предложил выпить по рюмке коньяку, и Пит с радостью согласился.

Они уселись в комнате Пита с бокалами и Сет, пристально глядя на Пита, сказал:

– Я вчера был у Фэй.

– Да? – Пит и не знал что еще сказать, хотя вся ситуация настораживала.

– И знаешь, на что я наткнулся у нее в столе, когда искал ручку?

– Нет.

– Тебе это покажется бредом… Сравнительную характеристику… - Сет осушил полбокала.

– Чего? – Пит был заинтригован, хотя не был уверен, что хочет знать, в чем там дело.

– Кого, - ответил Сет. Потом, собравшись с духом, выпалил, - тебя и меня.

Пит не хотел дальше слушать. Он чувствовал себя так, словно всадил нож в Сета, сразу после того как тот его спас. Он готов был провалится сквозь землю. Он понимал, что должен что-то сказать, хоть в этом помочь Сету, которому сейчас нелегко. Который отважился на этот разговор, тогда как он, Пит, прятал голову в песок все это время, делая вид, что ничего не происходит.

– И что там? – выдавил он из себя.

– Ни в чем не уступаем друг другу. Даже в сексе.

– Сет, я могу сказать в свое оправдание только то, что когда это случилось впервые, я не знал, что ты ее нашел, а потом…

– Да ладно, Пит, я знаю, что значит хотеть ее. – Они открыто посмотрели друг другу в глаза, и все встало на свои места.

И всё. Потом они просто напились до чертиков и горланили песни в обнимку, признаваясь друг другу в любви и взаимном уважении. Так, как обычно это бывает у пьяных мужчин. Пит знал, что Сет потом пил еще полтора месяца. Он понимал, что он перестал ходить к Фэй и когда начал снова Пит не знал. Он не мог сказать этого Фэй, хоть ему и хотелось отчитать ее за такие наивные девчачьи глупости как сравнительная характеристика. Это надо же было придумать! Он понимал, что Фэй в этом плане так же одинока, как он и Сет, что ей не с кем обсудить ситуацию и попросить совета. Он знал о любви Фэй все записывать, знал, что она вела дневник, хоть ни разу его не видел. Но мысли о том, что дневник может попасться кому-то на глаза ему приходила в голову. Надо было думать, что же с этим всем делать, но видимо думать об этом не хотелось не только ему одному. Все пускали все на самотек и так оно и продолжалось.

Пит по натуре своей не был ни плохишом, ни преступником. На самом деле он хотел изобретать и его пытливый ум мог ему в этом помочь. В его арсенале было множество идей, которые не реализовывались. Он придумывал что-то, долго вынашивал в голове, обрисовывал и складывал в копилку памяти. Иногда он мог зарисовать какие-то детали его изобретений, но у него никогда не хватало сил завершить начатое. Его начинаниям мешало так же то, что ему приходилось самому добывать себе хлеб. Он не мог позволить жить своей матери в нищете, слишком рано он осознал себя мужчиной, и хоть мама ему этого никогда не говорила, он считал своим долгом обеспечить ей достойную жизнь. Он помнил, как она в третий раз отдавала свои сапоги сапожнику, чтобы он залатал их, а ему покупала новую модель планера.