Мечта

Первый день занятий пролетает легко и не заметно. Наверное, все потому, что мое внимание сосредоточено не на лекциях, а на одной из студенток нашей группы. Она выделяется из всех, не столько своей утонченной восточной внешностью, сколько солнечным светом, окутывающим ее теплым и нежным сиянием, так же, как неземной свет ангелов. Этот свет притягивает меня, словно огонь мотылька. Иногда, забываясь, я пристально разглядываю ее, погружаясь в идеальные черты бледно-золотистого лица; восхищаясь угольной чернотой длинных ресниц и бархатистостью темно-карих глаз; прислушиваясь к дыханию коралловых губ; впитывая изящные и грациозные движения ее тела и рук.

Думаю, она чувствует мой взгляд, так как иногда презрительно поводит плечиком или рукой, так стряхивают надоедливого насекомого, но ни разу не оборачивается, видимо привычная к восхищенным мужским и завистливым женским взорам. Я чувствую себя виноватой за то, что своим вниманием доставляю ей неудобство, возможно, отвлекая от слов преподавателей, но, вправду, ничего не могу с собой поделать. Просто, как художницу, меня очаровывает ее совершенная красота, а, как человека, меня притягивает солнечное тепло, исходящее от нее, и опять же, как человек, я не могу избавиться от ощущения, что мы уже встречались.

Поглощенная мыслями о том, где же я могла видеть Солнечную Девочку и как умудрилась об этом забыть, я выхожу из здания школы, пребывая в абсолютном заблуждении, что внутренний автопилот без приключений выведет меня к остановке.

ЧЕРТ!!!

Остальные нецензурные слова и словосочетания, проводившие белый глянцевый Lexus не подлежат передаче. Продолжая браниться и трясти руками, будто сумасшедшая ведьма, читающая заклинания, я в ужасе смотрю на свои любимые светло-голубые джинсы, покрывшиеся грязными мокрыми точками.

– Ты с дороги-то отойди, идиотка! – слышу я насмешливый голос. И новая волна грязных брызг окатывает меня с головы до ног.

Бранные слова в моем лексиконе закончились. Я, молча, открывая и закрывая рот, смотрю, как черный BMWX5 медленно и осторожно паркуется, затем из него выходит обладательница насмешливого голоса. Солнечная Девочка. Может, мне уже мерещится?

«С твоей способностью населять голову странными персонажами, это вполне возможно», – хихикает Майк.

А Солнечная Девочка подходит ко мне, грубо берет за руку и тянет за сбой. Через несколько шагов мы останавливаемся, я вырываю руку, набирая полные легкие воздуха, но возмутиться так и не успеваю. Под ее взглядом, полным черной ярости, я лишь шумно выдыхаю и молча, пристыжено, потираю запястье.

– Ты, правда, тупая, что ли? – Она буквально выплевывает слова, столько в них презрения. – Стоит посреди парковки, хлопает глазками, как ребенок, впервые попавший в Диснейленд. Говоришь, уйди, а она ни шагу. Совсем мозги отказали? Я чуть не сбила тебя! Или это у тебя хобби такое, под дорогие машины кидаться?

Точно! Вспомнила!

Это случилось в первую неделю моего пребывания в Москве. Не помню, о чем я думала тогда. Может, о Егоре Саматове, может, вела внутренний диалог с Майком, но, как и сейчас, я пребывала в иной реальности и ничего не замечала вокруг. Я просто шла, не понимая, что подхожу к проезжей части, а время «зеленых человечков» еще не наступило.

– Берегись!

Под испуганный крик и дикий визг тормозов, я в одно мгновение оказалась лежащей на асфальте, чувствуя резкую боль в обеих руках, и шее.

– Идиотка! Совсем мозг не работает?!

Я с трудом, шея стала деревянной от боли, поднимаю взгляд на свою спасительницу, испуганно смотрящую на меня сверху вниз. За копной длинных черных волос я почти не могу разглядеть ее лицо.

– С тобой все в порядке? Не ушиблась?

Я отрицательно качаю головой, не в силах сказать ни слова от растерянности и испуга. Пытаясь справиться с собой и невольными слезами, вызванными скорее злостью на себя, а так же дикой болью в руках (болит запястье, но я ни как не могу понять какой руки), я оглядываюсь по сторонам, но мир будто размазали водяными красками, оставив единственным ярким и отчетливым пятном красивое восточное лицо.

– Вот и хорошо. – Она присаживается передо мной на корточки. Ее потрясающе красивые глаза оказываются почти на уровне моих глаз. – В следующий раз, когда решишь броситься под машину, выбирай менее оживленное место, чтобы уж наверняка. Не стоит пугать народ и вешать на невинного человека убийство.

Я не собиралась…

Но слова, так и не сказанные, повисают в пустоте. Она резко встает и растворяется в толпе, вновь ставшей реальностью. Потирая левое запястье, зудящее болью, я еще несколько минут сижу на асфальте, не обращая внимания на удивленные или презрительные взгляды проходящих мимо людей. Почему в сердцах столько равнодушия? Почему никто не спросил, не нужна ли мне помощь? Почему, спасла, но не дождалась благодарности?

Я невольно потираю левое запястье. Я ведь часто вспоминаю о том случае и своей спасительнице, всегда мысленно благодарю ее, желая счастья и здоровья, иногда, гадая – если увижу вновь, смогу ли узнать?

– А та машина тоже была дорогой? – спрашиваю я с радостной улыбкой. Думаю, именно так улыбаются люди, неожиданно встретив давнего знакомого, которого мечтали, но уже отчаялись найти.

– Какая? – Солнечная Девочка недоуменно смотрит на меня, почему-то опасливо отступает назад.

– Из-под которой ты спасла меня в тот раз. Помнишь? Бросила на асфальт, прочла лекцию и исчезла.

Она морщит лоб, затем звонко смеется, видимо вспомнив меня.

– Так вот почему ты весь день глазела на меня? – Черт! Мне, правда, должно быть стыдно? – Прости, я очень спешила в тот день. – Она пожимает плечами. – Мне некогда было возиться с тобой. Кстати, надеюсь, ты ничего себе не повредила?

– Нет, – почти правда. Да и какое значение имеют несколько ссадин и ушибов, по сравнению со спасенной жизнью? – Я ведь, так и не успела сказать тебе «спасибо».

– Можешь сказать сейчас, – великодушно разрешает Солнечная Девочка.

– Спасибо, что спасла меня. – Я делаю шаг вперед. – Честно, я очень благодарна тебе, только не знаю, как выразить это словами или поступками. Да, и можно ли выплатить подобный долг.

– Можно, – смеется она, качая головой, будто я ее забавляю. – В следующий раз, спасешь мою жизнь.

– Такими вещами нельзя шутить! – возмущаюсь я ее беспечностью и равнодушию к моей искренней благодарности.

– Точно-точно, но всякое, может, случиться. Ведь, как известно, дороги судьбы неисповедимы, а справедливость всегда торжествует.