Медальон

– Игорь, это не весело, – возразила Аня, остановившись во дворе своего дома.

– А мне кажется, очень даже весело, – ответил он.

– Да? Тогда может, мне вникнуть в то, о чем думаешь ты?

Он замолчал.

– Не бойся, я не планирую этого делать, – сказала Аня. – Пока не планирую… Я сейчас приду домой, сниму медальон, и все само собой пройдет.

– А если не пройдет?

– Пройдет, – уверенно сказала Аня, надеясь на то, что была права. – Это не классно, пойми… Я сейчас слышу, как кто-то поет песню, сидя в туалете! И не спрашивай, откуда я знаю, что он находится именно в туалете! Я просто знаю!

Игорь молчал.

– Мне это не нравится, – продолжила она. – И, если дело действительно в этом… в этом медальоне, я сегодня же спрячу его подальше.

– Ладно, пойдем в подъезд, а то сейчас уже соседи начнут выглядывать из окон.

Глава 3

Охотник

– Я из тебя эту дурь-то выбью, попомни мое слово! – причитала прабабка, хлестав Святослава по голым ляжкам кожаным солдатским ремнем. – Мамаша непутящая, бабка – ведьма окаянная… И надо ж – ты такой же уродился-то!

Мальчик не плакал, не смел. Он знал, что бабка его, которая была бабкой еще его отцу, права. Мамаша у него была и вправду непутёвая. Его, двух лет отроду, на мамку свою бросила, а сама ушла, картами на жизнь зарабатывая.

Да только не знал он, что тогда, в начале девяностых, сложно было прокормить одной девушке и себя, и сына. Вот и приходилось нечестным путем деньги добывать.

Если бы не карты те, с отцом Святослава она и не познакомилась бы. Когда молодая Светка, сидя за игральным столом, читала мысли других игроков, выведывала, у кого какая карта лежит, встретилась она взглядом с одним субъектом, который, как и она, копался в головах остальных участников. А в ее не смог. Зато вот до сердца – добрался…

Не встречала Светлана раньше никого такого же, как она сама. Мать ее тоже чего-то умела, да другая все равно была. А Вовка тот – ну точь-в-точь был умственных дел мастер, как и она.

– До тебя я думала, что только женщины на такое способны, – говорила она ему.

Любовь у них была, несколько месяцев прожили они вместе. А когда узнали, что Светлана беременная, решили расписаться. Да вот только не успели. Сбила его машина, скорая даже до больницы не довезла.

Как то обычно заведено: семья его винила во всем Светлану, а ребенка ее, еще нерожденного, родным признавать не хотели. Однако, когда Святослав Владимирович на свет появился, сразу было видно, что то – Вовкин сын. От Светланы ничего не взял.

Два года Света кое-как тянула сына, наработанное до его рождения добро проедала, на мамкиной пенсии сидела, а потом все же вернулась к прошлому ремеслу. Имелось у нее два дорогих костюма, в которых в казино пускали. Она много «гастролировала», стараясь долго не задерживаться на одном месте. Все выигранное тут же матери пересылала для любимого сыночка, себе оставляла ровно столько, чтобы за комнату заплатить да с голоду не помереть. Иногда навещала Святослава с матерью, да только не в праздники, потому что в праздники заработок ее, как правило, удваивался.

Три года моталась Светка, мечтала, как купит сынишке все самое лучшее к школе, как накопит столько, что можно будет и вовсе не играть, найти приличную, пускай и малооплачиваемую, работу. Мечтала, пока не выиграла не у тех людей.

Она всегда старалась «знать меру» и не выигрывать больше, чем можно было, чтобы не привлекать к своей персоне излишнего внимания. Не спасло.

«С ними было проще. Их никто не хватался» – спустя годы думал, куря сигарету, ее сын, стоя на балконе в предрассветный час в ночь после пятнадцатого дня рождения Ани Кочетковой.

Конец ознакомительного фрагмента.