Медея

В коридорах воздух свежее, пахнет мятой и сиренью. Глаз радовали свежие букеты, расставленные на всех столиках и тумбах. Медея жадно вдохнула. Паника и тошнота отступили, и она заторопилась к столу. Старшие уже чинно расселись. Во главе, как и положено, бабка. Хозяйка и старшая в роду.

– Ох девонька, – она сразу заметила состояние внучки. – Ты что так бледна?

– Нечего страшного, – Меди не собиралась волновать семью. – Устала.

Вокруг засуетились слуги отодвигая стулья, усаживая ее и младших.

– Я мужнин подарок открыла, – недовольно призналась Медея и протянула отцу граненый камешек. – Только что это, не пойму.

– Чудно, – отец в недоумении повертел в руках черный камень. Передал матушке. – Удивил зятек. Такого не видал раньше.

– Может насмешка? – зять не был любимцем матушки. Она считала его слишком красивым, а мужская красота для жены горе. К тому же хитер. Во всех его поступках она всегда усматривала подвох. – Есть записка к этому? Или может что говорил перед отьездом? Намекал?

– Нет, – качнула головой Меди.

– Дайте мне, – бабка забрала диковинку. – Камень. Негодный ни на бусы, ни на серьги. – Она брезгливо бросила его на стол. – Сам даритель пусть объяснится по возвращению. – Отмахнулась от непонятного подарка, как от назойливой мухи. – Сейчас давайте ужинать. – и кивнула слугам.

В комнату потянулась веренице прислужников с подносами. От горячего поднимался пар. Медея глотнула, проверяя сможет ли есть. Аппетита не было, легкая дурнота по-прежнему тянула желудок. Остальные, проголодавшиеся в дороге, жадно набросились на угощение. Завязались разговоры. Члены семьи оживленно обменивались впечатлениями от поездки и строили планы на завтра.

– Вот рыбку возьми. – уговаривала бабка непривычно тихую внучку. – Свежая, только с озера. А вот молодая картошечка, тепличная, ранняя. Отварили с маслицем и укропом.

– Спасибо, что-то не хочется, – Медея нехотя ковырялась в тарелке. – Наверно и правда растрясло меня. Можно спать пойду?

– Конечно, конечно, – бабуля, не желая отпускать любимицу, поднялась из-за стола вместе с ней. – Идем провожу.

Спальню проветрили и оставили открытыми окна. На кровати взбили перину, рядом на столике зажгли ароматную свечку.

– Укладывайся, – бабуля помогла раздеться и накрыла одеялом. – Не жарко?

– Холодно, – Медея сильней укуталась в одеяло. – Что-то знобит меня, бабушка.

– Ох! – всплеснула руками старушка. – Неужели простыла? По такой теплыни? – и заботливо приложила морщинистую руку ко лбу Медеи. —И правда горячая. Вот беда. Ничего. Сейчас трав тебе заварю и утром будешь как новенькая.

Бабушка была из рода травниц. В ее семье девочек с самого детства учили собирать лечебные сборы. Она и Медею с сестренками обучила знанию растений. Когда те гостили в поместье, бабка заставляла ходить за травами в лес и на луг.

– Гашка! – окрикнула бабуля прислужницу. – Иди посиди с хозяйкой, пока я на кухню спущусь. Ничего, – наклонилась и поцеловала лоб внучки. – Сейчас ромашки и липы заварим, добавим горицвет. Выпьешь чаёк и сразу полегчает.

Бабушка ушла, а рядом на низкий стульчик присела служанка. Что-то стала рассказывать. Но Медея, словно потеряв поддержку родного человека, стала резко погружаться в болезненное состояние. Тело будто обложили льдом. Зубы застучали от холода. И потянула куда-то вниз. На дно черной пучины, из которой кажется не будет возвращения.

– Господинка! Хозяюшка, – откуда-то из далека закричала Гашка. – Го-ре-ре!

Просыпалась с трудом. Почему так тяжело поднимать веки? Хотела просто открыть глаза, а они будто склеены. Как пересохло во рту. Медея попыталась облизать губы и с ужасом поняла, что они глубоко потрескались и покрылись коростой.

– Ма? – прошептала и закашляла.

Грудь пронзила боль, отдалась в животе. Почему эта боль была ей знакома? Будто всю жизнь кашляла. А это не так, Меди была здоровой девушкой и очень редко болела. Разве что осенью могла подцепить насморк.

– Ба? – прошептала и все-таки смогла открыть глаза.

Сначала белая пелена. С трудом подняла руку, хотела протереть глаза. С пальца что-то соскользнуло и упало на грудь. Ладонь с трудом нащупала железный кружок. Обручальное кольцо? Как так? Оно делалось на заказ и сидело крепко. Медея медленно, словно двигаясь в воде, подняла вторую руку и попыталась надеть колечко обратно. Оно снова соскользнуло. Тогда она протерла глаза и с трудом фокусируясь, посмотрела на свои руки. Благо в комнате было светло. Какие тонкие, словно не настоящие и кожа просвечивается. Видны все венки и кажется даже косточки. Разве так выглядели ее руки? А что это за пятна на них? Медея, не совсем прийдя в себя, не понимая, где находится, сосредоточилась на разглядывании своих рук. Кожу покрывали болячки. Много, но уже засохшие. Она ковырнула одну, и заметила какие длинные у нее ногти. Будто она не стригла их недели две, а то и больше. Круглая, коричневая корка отпала. Под ней белел свежий, круглый шрам.

– «Вот ужас! – Вяло думала Медея, – Неужели под каждой коричневой бляшкой шрам? – и стала сковыривать их. Кожа, словно мухомор, покрылась белыми пятнами. – Как можно жит с таким уродливыми руками? – от ужаса Медея начала думать быстрее. – Придётся теперь постоянно носить перчатки. А как это воспримет муж.

– Мам! – ей казалось, что крик должен получится громким, но вышло жалобное блеянье. – Гашка! – и закашлялась. Низ живота пронзила острая боль.

– «Куда все подевались?»

Медея хотела повернуться на бок, но ноги затекли и были словно деревянные.

– Что же это? – очень хотелось пить.

Она повернула голову. Наконец зрение стало четким, и девушка смогла рассмотреть комнату, в которой находилась. Это её спальня в доме бабушки. Она в деревне? Память постепенно возвращалась. Конечно! Они всей семьей переехали сюда на лето. Ради неё. Родители хотели быть рядом, когда прийдет время рожать.

– «Как же хочется пить!»

На столике рядом с кроватью кувшин с чем-то мутным и стакан, наполовину наполненный жидкостью.

– Гаша! – в последний раз позвала Меди и не дождавшись, потянулась к стакану.

Рука тряслась и жидкость немного расплескалась. Ничего, она сильная, справится. Но девушка сумела донести до рта только половину. Жадно выпила. Только допив, ощутила вкус. Мерзкий, прокисший. Как протухший квас или травяной чай. Что это они оставили возле нее всякую гадость? Ведь может отравится и ребенок…

– Мой ребенок, – Медея с трудом глотнула горькую слюну. Поняла, что с самого пробуждения не чувствовала движение плода. А малыш ведь всегда просыпался с мамочкой.

Она вообще не чувствовала живота. Только боль, когда кашляла. Медея медленно со страхом положила руку себе на живот. Его не было. Плоский будто до беременности. Она родила? Кода? Что происходит? Оттолкнувшись от кровать руками и одеревенелыми пятками, поползла назад, на подушку. Чтоб можно было оглядеть себя с высоты.