Медвежатник

— Ничего такого не слышали?

— Тишина, господин управляющий. Если бы что и было бы, так в коридорах такой бы стоял свист, что не приведи господи.

Некрасов осмотрел городовых. С такими бравыми молодцами можно открутить голову не только грабителю, но и самому косолапому. В среднем отсеке бумажника лежала небольшая пачка по пять рублей. Преданность, запечатленная на лицах городовых, скорее всего, была обусловлена предстоящим вознаграждением. Однако подобное обстоятельство Матвея Егоровича не смущало ничуть. Пускай еще помучаются.

Он достал из кармана ключи, вложил их в замочную скважину. Сначала открыл один замок, потом другой. Третий был с секретом и открывался с помощью щупа. Достаточно было вставить его в скважину и умело надавить, как замок послушно щелкнул.

— Отвернитесь, господа, — сдержанно попросил Некрасов.

И когда городовые смущенно поворотили головы, как если бы заметили среди кустов сирени присевшую по нужде барышню, вставил ключ вновь.

Негромкий щелчок — и замок послушно открылся.

— Ну чего застыли болванами? — обругал городовых Некрасов. — Вам что сказано по инструкции? Следить за каждым, кто подходит к хранилищу!

— Так как быть-то, господин управляющий… Кому же верить, как не вам?

— Инструкциям нужно верить, — буркнул Некрасов, — а вдруг я банк захотел ограбить?

В глазах городовых промелькнула грустинка — наверняка теперь не дождаться обещанных премиальных и, как следствие, придется перекроить планы на ближайшее воскресенье.

Внешняя дверь распахнулась неслышно и очень легко, как если бы отворилась форточка. Трудно было поверить, но если бы дверь неожиданно сорвалась с петель, то расплющила бы двух дюжих городовых.

Внутренняя дверь выглядела размерами поскромнее, но по крепости превосходила значительно. Некрасов победно встряхнул связкой ключей и отделил еще три. Каждый из них представлял собой венец замочного искусства. Два запора отворились без особых усилий, но третий поддаваться не желал.

— Что за черт, — шевелил ключом из стороны в сторону Некрасов. — Они не должны заедать. На установку таких замков мы потратили целое состояние. Попробуй ты! — посмотрел он на стоявшего рядом секретаря.

Неторопливыми и слегка плавными движениями он напоминал добродушного сенбернара. Наклонившись к замочной скважине, он ухватился за ключ — создавалось впечатление, что он принюхивался к незнакомому предмету. Секретарь пыхтел, обливался от усердия потом, но замок открываться не желал. Не далее как вчера он без особого усилия открыл все замки внутренней двери и теперь на чем стоит свет ругал себя за нерасторопность.

Подобный неприятный нюанс мог серьезно подпортить его карьеру — Некрасов не прощал мелочей, и если ему не удастся справиться с замком в ближайшие две минуты, то следующие пять лет ему придется провести в должности референта. Очень незавидная карьера для выпускника финансового института. Еще год назад он мечтал о том, что будет заниматься международными операциями, а финансовых акул станет удивлять своей прозорливостью, но вся его деятельность упиралась в то, что он подклеивает обветшавшие бумаги и складывает папки в аккуратные стопки.

— Не могу открыть, — наконец признался секретарь, отходя в сторону.

— Вот как! — Глаза Некрасова нехорошо сузились. — Ломайте дверь, — неожиданно распорядился он. — Ну что вы стоите, как два болвана?! — неожиданно прикрикнул он на застывших городовых. — Кому сказано, ломайте дверь!

— Как же, господин управляющий, неужто так сразу, — робко запротестовал один из городовых.

Но Некрасов, уже предчувствуя самое худшее, командовал через стиснутые зубы:

— Ломайте дверь, кому сказал!

— Ну, взялись! — Городовые надавили плечами на дверь, но она стойко выдерживала натиск. — Еще давай! Еще!

Под ударами дверь слегка пошатнулась, но не сдалась.

— Господин управляющий, так не взять, надо бы чем-то запор поддеть.

— Ну чего стоишь?! Беги за ломом! — распорядился управляющий.

Лицо его сделалось совсем серым. Очень похоже, что оправдывались самые худшие опасения.

— Это я мигом, — устремился по коридору городовой.

Через минуту он вернулся с небольшим ломиком, вставив его немного повыше замка, с усилием надавил. Получалось плохо, запор не поддавался, дверь как будто бы вросла в пол.

— Давай вдвоем, — сказал стоявший рядом городовой, надавливая на ломик.

Дверь протестующе заскрипела, а потом, сдавшись окончательно, с треском отворилась, выворачивая с корнем глубоко запрятанный запор.

Их взору предстала страшная картина.

В самой середине комнаты зияло огромное отверстие. На полу валялась штукатурка, растоптанная в самых неожиданных местах, а три сейфа стояли распахнутыми, из которых, как требуха из вспоротой рыбы, осколками торчал развороченный металл, коробилась дорогая обшивка. Рядом валялся сломанный стул.

* * *

Савелий воткнул в замочную скважину металлический прут и скомандовал:

— Похватали мешки и вниз!

— Савелий Николаевич, — запротестовал робко Васька Хруль, — да столько добра задаром пропадает!

— Ты что, на каторге гнить хочешь?! Вниз!

— Слушаюсь, Савелий Николаевич, — превратился в пострельца громила и послушно стал спускаться в проем, громыхая мешком, набитым драгоценностями.

В дверь ударили чем-то тяжелым. Затем еще раз. Сверху посыпалась штукатурка, забрызгав белой пылью одежду. Помедлив самую малость, Савелий достал из кармана розочку, швырнул ее на пол, после чего поспешил к проему.

Уже открывая входную дверь, Савелий услышал, как наверху с треском распахнулась дверь.

Заноза, в просторном овчинном тулупе и свалявшемся малахае, понукая лошадь, мгновенно подкатил к распахнувшейся двери и спокойно, но требовательно произнес:

— Залезайте, Савелий Николаевич, только без спешки. Чего-то они там зашевелились.

Предупреждение было излишним — Савелий Николаевич небрежно бросил в экипаж саквояж, терпеливо обождал, когда рядом, с мешками в руках, плюхнутся Антон с Василием, и, тронув тростью плечо Занозы, скомандовал:

— Поторапливайся, голубчик. А то твои кони уже застоялись.

— Это я мигом, ваше сиятельство, — подражая извозчикам, протянул Заноза и ударом плетки поторопил лошадок.

Глава 23

Директор департамента полиции был изысканно вежлив. Он старательно подбирал каждое слово и при этом улыбался так мило, будто имел намерение присвоить Аристову внеочередное звание.

— Вы, сударь, как бы это сказать помягче… болван!

Спина Аристова мгновенно взмокла, как будто он в меховой одежонке вошел в натопленную парную. Пот тонкой струйкой стекал со лба, выдавая его волнение.