Медвежье озеро

— А что ты сделаешь, если посмею?

— Оогроок! — вмешался Шеш, подходя к Токло. — Это путешествие слишком тяжело и опасно для медвежонка. Я уверен, что среди нас найдутся храбрые взрослые медведи, которые не откажутся совершить подвиг ради своего рода!

— Да-да, этот медвежонок слишком юн для такого великого свершения, — согласился старый Оогроок. — Почему бы тебе самому не отправиться на остров, Шотека?

— Я выбрал его именно потому, что он юн, — пряча злобную ухмылку, почтительно ответил Шотека. — Он отправится на остров медвежонком, но вернется обратно настоящим медведем, таким же славным, как Арктур!

— Шотека правильно говорит! — воскликнула одна из медведиц. — Плыть должен медвежонок. Ведь медвежата — наше будущее!

— Храни нас духи! — недовольно проворчал Шеш. — Мы не можем рисковать жизнью наших медвежат, даже ради такого великого дела.

Столпившиеся вокруг камня медведи снова начали рычать, реветь, ворчать и фыркать, то и дело кивая мордами в сторону Токло. Судя по всему, этот спор грозил затянуться надолго. Токло молча смотрел на белую пену волн, бьющихся о берег далекого острова. Наверное, там сейчас тихо, никто не ревет, не орет…

Шотека наклонился к самому уху Токло и прорычал:

— Ты такой же трус и слабак, как твоя мамаша. Рано или поздно плосколицые и тебя заберут с собой, а ты будешь только хныкать и звать на помощь. Совсем как твоя жалкая Ока! Знаешь, как она перепугалась, когда ее поймали? Она была совсем не похожа на медведицу, твоя жалкая мать! Слышал бы ты, как она скулила и хныкала, когда плосколицые тащили ее в своего огнезверя!

Слепая ярость, как огонь, охватила Токло.

— Я поплыву! — заорал он, перекрикивая всех.

Гризли мгновенно перестали спорить и, один за другим, повернулись к нему.

— Если ты выживешь и с честью пройдешь это испытание, Арктур будет знать, что гризли достойны пропитания! — торжественно объявил Оогроок.

— Если выживешь, — зловеще шепнул Шотека.

— Одумайся, малыш, — тихо сказал добрый Шеш, встревоженно глядя на Токло. — Еще не поздно отказаться. Ты всего лишь медвежонок, ты не обязан взваливать на себя такой долг! Не бойся, никто не упрекнет тебя, если ты откажешься.

— Нет, я поплыву, — решительно ответил Токло.

— Храбрые речи, юный медвежонок, — провозгласил Оогроок. — Да пребудут с тобой духи.

— Спасибо, Оогроок, — ответил Токло, поражаясь твердости своего голоса. Покосившись на Шотеку, он добавил: — Надеюсь, что встречу тебя, когда подрасту!

— Жду не дождусь, — усмехнулся огромный гризли. Потом повернулся и пошел прочь от переговорного камня.

Другие медведи тоже начали расходиться, и Токло почувствовал себя совсем маленьким и глупым, видя, как старшие медведи почтительно кланяются ему, прежде чем удалиться, а молодые нервно перешептываются за его спиной, словно он не обычный медвежонок, а какой-то дух, вернувшийся на землю!

Уджурак пробился к Токло и радостно закричал:

— Ой, Токло, неужели ты правда собираешься плыть туда?

Отвернувшись, Токло снова поглядел на остров Следа, стараясь не выдать страх, ревущий у него в животе.

— Да я сделаю что угодно, лишь бы хоть немного побыть в тихом местечке, — пробурчал он.

Шеш тоже подошел к Токло и остановился рядом, задумчиво глядя на остров. Казалось, с каждой волной, разбивающейся о берег острова, он становится все дальше и недоступнее.

— Что мне делать, когда я доплыву туда? — спросил у старика Токло.

— Почувствуй силу и гордость Арктура, юный медвежонок, — ответил ему Шеш. — Оставь отметины своих когтей на дереве. Поймай дичь. Защищай свою территорию. На весь Самый Долгий День остров Следа принадлежит тебе. А после того, как солнце коснется горизонта, возвращайся к нам.

Токло с трудом проглотил ком в горле. Неприкрытая тревога, звучавшая в голосе старого медведя, яснее всяких слов говорила ему о том, что его задача будет даже труднее, чем он думал.

— Отдохни и наберись сил, чтобы быть готовым к испытанию, — посоветовал ему Шеш.

Незнакомая худая медведица приблизилась к ним с зажатой в зубах маленькой рыбкой и почтительно положила свой улов к лапам Токло.

— Да хранят тебя духи, — прошептала она, с надеждой глядя на медвежонка.

— Спасибо, — пробурчал смущенный до слез Токло. — Ну… Хотите немножко? — предложил он Шешу и Уджураку.

Уджурак отрицательно помотал головой.

— Это только для тебя, — пояснил Шеш. — Тебе предстоит трудная задача, и ты должен быть сильным. Если ты сумеешь исполнить задуманное, у всех медведей будет вдоволь рыбы!

Но Токло все равно чувствовал себя очень неловко, когда улегся на землю и виновато съел принесенное угощение. Маленькая рыбка ничуть не утолила его голод, но все-таки приятно было съесть что-нибудь сытное, вместо набивших оскомину ягод и листьев. После еды веки Токло отяжелели, и его потянуло в сон. Но стоило ему закрыть глаза, как в ушах у него зазвучали недавние слова медведицы: Да хранят тебя духи…

Неужели она догадалась, что он боится духов? Они ждут его под водой, готовясь утянуть на дно, чтобы шкура его стала тяжелой, как камни, чтобы вода хлынула в нос и в глотку, чтобы нельзя было вдохнуть…

Испуганно открыв глаза, Токло высунул нос из-под лапы и стал смотреть на воду, сначала медленно приобретающую цвет гусиного крыла, а затем розовеющую от зарева заходящего солнца.

Хрустя галькой, к Токло снова приблизился Шеш.

— Пора, — негромко сказал он.

Токло мгновенно поднялся с земли. Вместе с Уджураком он подошел к краю воды и посмотрел в сторону почти неразличимого вдали острова, скрытого за пенными гребнями волн с качающимися на них птицами.

«Я не смогу, не смогу…».

Оглянувшись, Токло чуть не подпрыгнул от изумления. Казалось, все собравшиеся на озере гризли пришли на берег, чтобы проводить его в путь. Медведей было столько, что не сосчитать — огромные самцы, группки молодняка, тощие старики, встревоженные медведицы… Медведи сидели, лежали и стояли на задних лапах, но все они смотрели на Токло. Лапы у медвежонка задрожали и обмякли от страха, но спокойная уверенность Шеша придала ему сил. Казалось, этот старик серьезно верил в него, и даже в глазах дряхлого Огроока сверкал огонек надежды. Только Шотека, стоявший в сторонке от всех, смотрел на Токло с откровенной насмешкой.