Медвежье озеро

— Ишь, какое тугое брюхо наел, — продолжала Имик. — Почему это черные медведи должны жиреть, когда белые голодают?

— Это только начало, — громко провозгласил Салик. — Белые медведи слишком долго сидели, глядя в сторону льда, ожидая его возвращения. Пора положить конец бесплодным ожиданиям! Хватит притворяться. Лед никогда не вернется! Мы должны покинуть берег и уйти жить в лес.

— Жить в лесу? — прорычала Канник. — Никогда!

— Нам нужна еда, и мы все ждали, что духи укажут, где ее взять, — завизжала Имик. — Духи послали нам знак! Разве случайно этот черный медвежонок пришел к нам именно в Самый Долгий День?

— Он к нам не приходил! — теряя терпение, заорала Каллик. — Его похитили и притащили сюда насильно!

Но ее уже никто не слушал. Каллик видела, как маленький черный медвежонок испуганно жмется к скале, пытаясь спастись от огромных лап белых медведей, которые рычали и ревели друг на друга, споря о том, что делать дальше. Каллик и не заметила, как очутилась на краю толпы, а когда хотела вернуться обратно в центр, где сидел черный медвежонок, то не сумела пробиться сквозь стену плотно сомкнутых спин.

Через несколько мгновений она заметила Таккика, с пыхтением прокладывавшего себе дорогу к озеру. Тяжело дыша, он склонился над водой и принялся жадно лакать. Каллик бросилась к нему.

— Таккик, ты не можешь так поступить! — начала она.

Брат с досадой поднял мокрую морду, с которой капала вода.

— Отвяжись от меня! — рявкнул он. — Ты слышала, что они говорят? Часть медведей нас поддерживает!

— А другая часть — нет! — огрызнулась Каллик.

С грозным рычанием Таккик шагнул к ней, и Каллик испуганно попятилась в воду.

— Убирайся отсюда! — взревел Таккик, загоняя ее дальше в озеро. — Мне надоело, что ты всюду суешь свой любопытный нос! Если тебе так нравятся черные медведи, то убирайся отсюда и живи с ними!

Что-то в его глазах не на шутку испугало Каллик. Она сделала еще два шага назад, и холодная вода обожгла ее живот.

— Таккик, не надо… — пролепетала она внезапно севшим голосом.

Но Таккик сделал еще один шаг, и Каллик очутилась на глубине. Волны едва не сбили ее с лап, и она отчаянно впилась когтями в рыхлую гальку. Посмотрев на брата, она увидела, что медведи за его спиной продолжают ожесточенно рычать друг на друга. Никто не заметил, как Таккик загнал ее в воду!

— Сикиник! — истошно крикнула Каллик, но разве старая медведица могла услышать ее сквозь весь этот шум?

— Убедилась? — осклабился Таккик. — Ты никому здесь не нужна, ясно? Ты не настоящая белая медведица. Настоящие белые медведи готовы на все ради выживания!

— Это ты не настоящий белый медведь! — забыв о страхе, закричала Каллик. — Белые медведи не воруют еду у своих сородичей, не нападают на чужую территорию и уважают ледяных духов!

Она хотела выйти на берег, но брат преградил ей дорогу и грубо отпихнул плечом.

Потеряв равновесие, Каллик с шумом рухнула в воду, а когда попыталась встать, то не нащупала лапами дна. Она лихорадочно поплыла к берегу, но Таккик снова встал на ее пути.

— Я сказал — убирайся прочь и больше не возвращайся!

Лапы у Каллик свело судорогой, шея заныла от усилия держать морду над водой. В этом озере была какая-то неправильная вода: волны шли не к берегу, а по кругу, набегая со всех сторон, так что плыть прямо оказалось совершенно невозможно. И еще эта вода не держала ее, как океанская; она была совсем жидкая и противно расступалась под лапами. Отяжелевшая мокрая шерсть тянула Каллик на дно. Ветер гнал волны в морду Каллик, они захлестывали ее с головой, вода заливалась в нос и в глотку.

— Ниса! — закричала Каллик. — Спаси меня, мама!

Но ответом ей был лишь плеск воды да свист ветра.

Глава XXVII ЛУСА

Лусе показалось, будто ветер донес до нее чей-то крик. Она перестала грести передними лапами и прислушалась. Солнце сияло на озере, слепя глаза, поэтому Луса ничего не увидела до тех пор, пока волна не приподняла ее над водой. Вот тогда-то она и заметила маленькую белую медведицу, барахтавшуюся на расстоянии нескольких медведей от нее. Бедняга угодила в омут, и встречное течение крутило ее, как ветку. Медведица отчаянно размахивала лапами, пытаясь удержать голову над водой.

— Ниса!

Крик оборвался, заглушенный водой.

— Держись! — закричала Луса. — Я плыву!

Мощно оттолкнувшись лапами, она погребла к тонущей медведице. Когда она была уже близко, медведица снова с головой ушла под воду, и Лусе стоило немалых усилий вытащить ее на поверхность.

— Не брыкайся… — пропыхтела она. — Я не дам тебе утонуть.

Ухватив белую медведицу за шкирку, она помогла ей держать голову над водой. Луса сильно сомневалась, сможет ли сдержать свое обещание в этом омуте, вдали от духов деревьев. Тяжесть белой медведицы грозила утянуть ее на дно; бедная утопающая, казалось, была в полуобмороке и ничем не могла помочь ни себе, ни Лусе.

Выбиваясь из сил, Луса гребла к полоске земли, далеко вдававшейся в озеро; мокрые камни призывно блестели в лучах солнца. Возле берега течения стали еще сильнее, они так и норовили утащить Лусу на глубину, но она продолжала упрямо грести вперед. Внезапно лапы ее ударились о песчаное дно, и Луса встала. Вода в этом месте доходила ей до плеч. Белая медведица хоть и была заметно крупнее Лусы, но встать сама не смогла, так что пришлось снова волоком тащить ее за шкирку по твердой каменистой земле. Наконец, медведицы очутились на суше и обессилено рухнули на гальку.

Вода ручьями стекала с гладкой белой шкуры медведицы. Судорожно закашлявшись, она выплюнула полную пасть воды и захрипела.

Встав, Луса отряхнула мокрую шерсть и огляделась. Где это они очутились? Кажется, это самый конец косы, соединявшей берега озера. За спиной у Лусы плескалось озеро, впереди в обе стороны тянулась голая, без единого деревца, земля, которую она разглядывала с ветки сосны в лесу. На самом горизонте земля плавно поднималась, образуя подобие низкого холма, на вершине которого виднелась какая-то постройка плосколицых. По ширине постройка была гораздо меньше берлоги, зато ужасно высокая — как сосна! — и с открытыми площадками по всей высоте.