Мемуары [Лабиринт]

Следующим учреждением, с которым установил связи отдел 6-Ви, было имперское министерство продовольствия со всеми его подразделениями и связанными с ним партийными учреждениями. Было бы недальновидно недооценивать значение этого сектора для разведки, так как министерство продовольствия поддерживало широкие связи со всеми европейскими странами. Оно контролировало обороты, почти в шесть раз превышавшие обороты всей немецкой тяжелой промышленности. И здесь довольно скоро, благодаря установленным связям, мы смогли использовать все источники. Так, например, зерновой рынок с его весьма непостоянной конъюнктурой предоставил нам широкое поле для установления побочных связей, в том числе и контактов с широко разветвленным концерном «Юнилевер», который контролировал торговлю жирами во всей Европе. Именно из этих каналов часто поступали исключительно ценные сведения.

После выхода министра продовольствия Дарре в отставку министерство возглавил статс-секретарь Баке. Уроженец Одессы, он прекрасно знал Южную Россию и Кавказ; это был большой друг русского народа, но непримиримый враг советского режима. От него я, к своему удивлению, впервые узнал об экспериментальных хозяйствах на юге России, арендованных Германией на правах государственного домена и соответственно с этим управляемых. В этих хозяйствах проводились широко поставленные опыты, результаты которых в значительной степени способствовали модернизации сельского хозяйства Германии.

Отдел 6-Ви установил связи и со всеми учреждениями ведомства по осуществлению четырехлетнего плана, в частности, с возникшими повсюду черными рынками. По мере ослабления влияния Геринга, в ведении которого находилась эта организация, она утратила свое первоначальное значение, — руководство все больше переходило к отраслевым учреждениям, в результате чего это некогда столь важное ведомство постепенно зашло в тупик.

Однако для разведки было по-прежнему важно сохранять установленные связи — в том числе и с «научно-исследовательским управлением» Геринга, широко разветвленным аппаратом технического контроля, который давно создал для себя рейхсмаршал с помощью бывших специалистов из военно-морского флота. Это управление вело в мировых масштабах подслушивание всех телефонных каналов связи и радиоперехват. Удавалось подслушать даже тайных эмиссаров Сталина, выполнявших его личные задания. К сожалению, пользоваться информацией, получаемой научно-исследовательским управлением, нужно было с известной осторожностью, так как этой организации недоставало широкого взгляда на события, так необходимого для объективной оценки происходящего. Тем не менее, иногда другие учреждения безоглядно принимали сведения научно-исследовательского управления. Например, был такой случай: как-то Гитлер и Муссолини, беседуя друг с другом по телефону, ошиблись в каком-то важном экономическом показателе, и эти неправильные цифры, подслушанные научно-исследовательским управлением, позже неоднократно упоминались в официальных сообщениях как неоспоримый факт, вводя в заблуждение соответствующие специальные инстанции. В 1944 году Геринг согласился передать научно-исследовательское управление в подчинение рейхсфюреру СС, тем самым включив его практически в систему имперского управления безопасности. Зарубежный отдел, служба радиоперехвата и отдел дешифровки должны были быть включены в отделы 6-й и 6-Мил. Соответствующие проекты распоряжений и приказов о переводе уже были обсуждены в совместных беседах. Не за горами был тот момент, когда Гиммлер и Геринг должны были поставить свои окончательные подписи под этими документами. Но так как здесь речь шла о реорганизации сложного и обширного аппарата, насчитывающего несколько тысяч человек, я не настаивал на скорейшем принятии окончательного решения, так как агония, в которой находился к тому времени рейх, доставила мне и без того много дополнительной работы.

Довольно слабой была моя позиция по отношению к министерству вооружений, которым руководил Альберт Шпеер. С этой стороны нас столь ожесточенно «бомбардировали» различными требованиями, что мы постоянно запаздывали с выполнением полученных поручений. От нас требовали текущей разведывательной информации о состоянии военной промышленности во вражеских странах — задача, для выполнения которой у нас просто не хватало ни сил, ни средств. Кроме того, нашему сотрудничеству часто угрожало то, что Гейдрих или Гиммлер — по наущению внутренней службы СД — выдвигали сомнения в политической или идеологической благонадежности того или иного начальника управления в министерстве вооружений. Мои постоянные возражения в конце концов снискали мне репутацию человека, защищающего неблагонадежные в идеологическом отношении элементы. Если вспомнить, что вооружения были альфой и омегой наших военных усилий, станет ясна узость мышления тех, кто из-за моих связей со специалистами из оборонной промышленности считал меня неподходящим и опасным для разведки.

Меньше трудностей принесло нам сотрудничество с министерством транспорта. Обмен планами международных поездок, договоренности о грузовом и торговом транспорте и прочие мероприятия позволяли нам установить ряд неплохих контактов с другими странами. Наряду с этим, в наши задачи входило привлекать к разведывательной работе и сотрудников, и материальные средства имперских фирм и железнодорожных компаний, таких, как «Митропа», Центральноевропейское туристическое бюро и различные крупные экспедиционные конторы. Особенно ценной была при этом поддержка этого министерства во всех специальных вопросах, касающихся железнодорожного хозяйства, туннелей, мостов, так как в этой области с чисто немецкой основательностью и точностью был собран богатейший статистический материал и технические сведения из стран всего мира. Эти документы были надежным руководством для руководителей диверсионных групп, засылаемых в зарубежные страны, например, для взрыва мостов.

С согласия министерства транспорта разведка имела собственное туристическое бюро, которое позволило нам обеспечивать курьерскую связь — в том случае, если она осуществлялась с помощью поездов дальнего следования — круглосуточно на всех железных дорогах Европы. И надо же было так случиться, что именно здесь работала сотрудница, отец которой, высокопоставленный офицер в главном командовании вермахта, был давним агентом русской разведки. После занятия Берлина русскими эта женщина выдала Советам многих сотрудников немецкой разведки.

Большие трения вызвало создание отдела 6-Культ. В этом отделе использовались все духовные, научные, культурные и пропагандистские связи. Это была область, в которой пересекались сферы влияния министерства пропаганды, шефа имперской прессы и министерства иностранных дел. Здесь шла настоящая война всех со всеми: Геббельс, Дитрих, Риббентроп и иностранный отдел НСДАП оспаривали друг у друга право контроля над зарубежной прессой и зарубежными журналистами. Различные клубы иностранной прессы, устроенные министерством пропаганды и министерством иностранных дел, представляли собой сборища журналистов, частью способных, частью совершенно бездарных, из самых разных стран Европы; некоторые из них были опытными, а другие — довольно жалкими вражескими агентами, больше всего интересовавшимися тем, как бы, ничего не делая, плотно поесть и крепко выпить.

Шеф имперской прессы придерживался совершенно неразумной точки зрения, считая, что никого из журналистов нельзя привлекать к разведывательной работе. В конце концов я был вынужден прибегнуть к содействию Гиммлера, чтобы заставить уважать наши интересы. Только при новом статс-секретаре Наумане наша работа, опиравшаяся на министерство пропаганды, пошла значительно легче. Науман, пользовавшийся доверием Гиммлера, со свойственным ему размахом развернул широкое сотрудничество с разведкой и ему удалось, используя свое умение с помощью изощренной аргументации убеждать своих собеседников, в чем он почти не уступал Геббельсу, создать обширное поле деятельности для нашей работы.

Особое место занимала здесь так называемая «озерная служба». Это была станция радиоперехвата при министерстве пропаганды, которой пользовалось и министерство иностранных дел; эта служба поставляла материал, используемый для борьбы с вражеской пропагандой. Но в то же время эта служба, в которой работало множество иностранцев, знающих много языков, была своего рода «инкубатором», поставлявшим кадры для проникновения в разведывательные службы противника. Мюллер, неусыпно наблюдавший за этой «фирмой», считал, что прикрытие здесь можно осуществлять лишь в известных границах, а вообще нужно предоставить этой «лавочке» вариться в собственном соку.

В сферу компетенции отдела 6-Культ входили также отношения с имперским управлением кинематографии и управлением культуры. Здесь были установлены контакты с творческий интеллигенцией, В имперском министерстве образования пунктом связи с разведкой руководил некий профессор М. Все немецкие студенты, обучавшиеся в порядке обмена за границей, все назначения немецких профессоров в иностранные университеты регистрировались, и тех, кто казался подходящим для этого, привлекали к «внештатному» сотрудничеству с разведкой. Из среды немецких студентов, обучающихся за границей, мы черпали, таким образом, постепенно подраставшее молодое поколение сотрудников. Тем, кого мы использовали, мы оказывали на протяжении всей учебы финансовую поддержку. Установили мы полезные контакты и через множество научных и культурных объединений, находившихся в ведении министерства пропаганды, незаметно втягивая их в сферу интересов разведки.

Имперское министерство связи интересовало нас прежде всего со стороны техники, радио и телефонной связи. Пункт связи здесь возглавлял один из руководящих чиновников этого министерства, близкий знакомый самого министра. Здесь многочисленные изобретатели и инженеры научно-исследовательского отдела министерства связи занимались вопросами радарных устройств и коротковолновой техники, постоянно заботившими меня.

Наконец, нужно упомянуть и иностранный отдел НСДАП. В нейтральных и оккупированных странах имелись руководители партийных организаций (ландесгруппенляйтеры), которые, не имея собственной разведки, были связаны с интересами нашего управления. Однако реальную пользу принесли нам зарубежные организации партии только в области возвращения из-за рубежа в Германию лиц немецкой национальности. Мы очень интересовались этими людьми, учитывая знание ими иностранных языков, и нам удалось получить из этой среды значительное число хороших помощников.