Мемуары

В это время живопись вновь начала играть для меня важную роль. Общение с Иеккелем и друзьями-художниками помогало мне лучше понимать новую музыку и современную живопись. Я имею в виду Кандинского, [50] Пехштейна, [51] Нольде [52] и других. Особенно нравились работы Франца Марка. [53] Его «Башня голубых коней» стала одной из моих любимых картин.

Когда удавалось, я посещала великолепный музей, Дворец кронпринца, где были представлены творения современных живописцев и скульпторов. В каждом зале выбрав только одну картину, которая мне нравилась больше других, я долго рассматривала ее как «свою» — это было мое хобби. Среди полотен, которым я отдавала предпочтение, были импрессионисты, такие как Мане и Сезанн, Дега, Пауль Клее [54] и Моне. Однажды мой взгляд буквально приковала к себе картина с удивительными цветами. Она странным образом не отпускала меня и так взволновала, что я едва не расплакалась. Почему именно эта картина так поразила меня? Дело было, конечно, не в цветах, а в ее авторе — Винсенте Ван Гоге. Это была первая картина художника, которую мне довелось увидеть. Когда я рассматривала ее, эта страстность, должно быть, словно искра вошла в меня. Настолько сильны были в произведениях этого мастера гениальность и безумие. Потом я много занималась жизнью и творчеством Ван Гога.

50

Кандинский Василий Васильевич (1866–1944) — русский художник, основоположник абстрактной живописи. В 1909 г. основал в Мюнхене «Новое художественное объединение», из которого вышел кружок «Синий всадник», некоторое время жил со своей супругой, немецкой художницей Г. Мюнтер, в Мурнау, в Баварии. В 1922–1933 гг. преподавал в Баухаузе — высшей школе строительства и художественного конструирования, основанной В. Гропиусом, X. Майером и Л. Мис ван дер Роэ в 1919 г. в Веймаре, в 1925 г. переведена в Дессау, в 1933 г. упразднена фашистами.

51

Пехштейн Макс (1881–1955) — немецкий художник-экспрессионист, член группы «Мост».

52

Нольде Эмиль (псевд., наст.: Хансен Эмиль; 1867–1956) — немецкий живописец и график, член творческого объединения «Мост». Один из ведущих представителей экспрессионизма, при Гитлере стал центральной фигурой выставки «Выродившееся искусство» и был лишен права работать в Германии.

53

Марк Франц (1880–1916) — немецкий живописец и график, один из основателей объединения «Синий всадник» (см. также примеч. 48).

54

Клее Пауль (1879–1940) — швейцарский живописец и график, тесно связанный с объединением «Синий всадник» и Баухаузом.

Еще до начала Второй мировой войны я написала киносценарий о его жизни, которая была столь необычной и трагичной, что мне страстно хотелось снять фильм. У меня были интуитивные находки, но реализовать задуманное, как и многие другие мои фантазии, так и не удалось.

Мой первый вечер танца

Я репетировала напряженней, чем когда-либо, по многу часов, и вечерами просто валилась с ног от усталости — вставать рано утром было мукой. Милая матушка очень баловала меня: натягивала чулки прямо в постели, а перед самым выходом надевала туфли, после чего приходилось бежать, чтобы успеть на поезд.

Наступил день выступления. 23 октября 1923 года в Мюнхене я стояла на сцене концертного зала и с невероятным волнением ждала начала. За один-единственный американский доллар — инфляция достигла невероятного уровня — Гарри Зокаль, не терявший со мной связи, снял зал и оплатил необходимую рекламу. Он хотел, чтобы перед вечером в Берлине, который должен был состояться четыре дня спустя и финансировался моим отцом, прошла своего рода генеральная репетиция, чтобы на премьере я чувствовала себя более уверенно.

Зал был заполнен примерно на треть. Меня ведь никто не знал. Немногочисленные зрители пришли, вероятно, по контрамаркам дирекции. Полупустой зал меня не смущал. Я была счастлива, что могу танцевать перед публикой. Волнения перед выходом на сцену я не испытывала. Напротив, едва дождалась первых тактов музыки.

Мой танец «Этюд, навеянный гавотом» вызвал немало аплодисментов, следующий — уже пришлось повторить, а при исполнении последних номеров зрители пересели поближе к сцене и потребовали «репете». Я танцевала долго, до изнеможения. Газета «Мюнхнер нойестен нахрихтен» писала:

Юная Рифеншталь — подобно чародейке Визенталь [55] — одаренная свыше танцовщица с ярко выраженным и самобытным творческим началом. Например, в «Вальсе-капризе» и заключительном «Летнем танце» она как накатывающая волна и ликующая радость, как раскачивающийся мак и трепещущий на ветру василек. Эта артистка обречена на успех…

А затем я стояла на сцене в Берлине — снова в зале Блютнера. Свободных мест почти не было: позаботились друзья. На этот раз следовало непременно доказать отцу, что никакого другого пути у меня просто нет. Я танцевала только для него одного, выкладываясь полностью, словно шла речь о жизни и смерти.

55

Визенталь — австрийские танцовщицы. Наиболее известная из пятерых — Грете (1885–1970). Давала концерты совместно с сестрами. Разработала технику танца, которую преподавала в своей школе и Венской музыкальной академии. В 1930–1959 гг. работала как балетмейстер на Зальцбургском фестивале.

В конце меня оглушил шквал аплодисментов. Раскланиваясь, я ощутила на себе взгляд отца. Простил или нет? В тот вечер я добилась своей первой большой победы. Отец не только простил, он был глубоко тронут, поцеловал меня и сказал: «Теперь я в тебя верю».

Эти слова были для меня лучшей наградой. Вечер принес не просто успех, а триумф, о каком я и мечтать не могла.

^{Афиша моего танцевального вечера: первое публичное сольное выступление.}

На следующий день в кондитерской на Курфюрстендамм я читала в газете «Берлинер цайтунг ам миттаг» статью под заголовком «Новая танцовщица». Неужели это обо мне? Я была поистине ошеломлена. Не статья, а сплошной дифирамб. И так — не только в «Берлинер цайтунг», но и во всех других столичных газетах. Джон Шиковски, [56] самый авторитетный и беспощадный критик, пишущий о танце, восхищался в газете «Форвертс»:

Это откровение. Целина! Здесь достигнута почти полная дематериализация художественных средств. Чувствуешь себя поднятым на высоты абсолютного искусства. Танцовщица подошла совсем близко к цели, к которой доселе безуспешно стремились самые именитые ее коллеги, — воплотить в жизнь то, что мы ожидаем от танца будущего: новый дух и стиль.

56

Шиковски Джон (1867–1934) — известный немецкий критик, руководивший отделом в газете «Форвертс». Также на протяжении 30 лет организовывал вечера танца в Фольксбюне. Автор «Истории танца» (1926).

Фред Хильденбрандт в газете «Берлинер тагеблатт» писал:

Видя эту девушку, плывущую в звуках музыки, понимаешь, что в танце может быть величие, которое не дано привнести и сохранить никому из великой триады — ни героическому удару гонга Мари, ни сладостному звуку скрипки Нидди, ни лютому барабану Валески: величие танцовщицы, рождающейся раз в тысячу лет, совершенной, наделенной силой грации, беспримерной красотой…

Так из мрака неизвестности я сразу поднялась к свету, и жизнь моя, как по мановению волшебной палочки, вошла в совершенно новое русло. Со всех сторон на меня посыпались предложения, и я, совсем неопытная, без помощи импресарио, принимала все, не задумываясь, целесообразно это или нет.

Одним из первых, кто меня ангажировал, был Макс Рейнхардт. Шесть вечеров я танцевала в его Немецком театре, да еще несколько выступлений было в его же Камерном театре. Тогда я удивилась, отчего Рейнхардт обратил на меня внимание, и лишь позднее узнала, что обязана этим доктору Фолльмёллеру, с которым побилась об заклад, что достигну своей цели и без богатого покровителя. Я не забыла об этом и послала ему два билета на мой вечер в зале Блютнера. Как он мне рассказывал много позже, на мое первое выступление он взял с собой Рейнхардта, который был в таком восторге, что пригласил меня в Немецкий театр. Впервые в знаменитейшем театре Германии выступала танцовщица без ансамбля.

Вслед за этим я получила множество предложений и теперь каждый вечер выступала в разных городах: во Франкфурте, Лейпциге, Дюссельдорфе, Кёльне и Дрездене, в Киле и Штеттине, и повсюду мне неизменно сопутствовал неописуемый успех у публики и прессы. Во всех этих поездках меня сопровождала мать. Уже спустя несколько месяцев я получила и первые предложения из-за границы. Не прошло и года, как я успела станцевать в цюрихском и инсбрукском театрах и в Праге, в концертном зале «Централь». Я жила словно в сказке. Даже у сдержанных швейцарцев мне пришлось повторить первый же танец, «Кавказский марш» Ипполитова, [57] а в Праге танец «Восточная сказка» на музыку Кюи [58] я вынуждена была трижды начинать заново. Публика уже при первых моих движениях устраивала такие бурные овации, что я не слышала музыки и прерывала выступление.

57

Ипполитов-Иванов Михаил Михайлович (1859–1935) — русский композитор, представитель «ориентального» направления в музыке; популярностью пользовались его «Кавказские эскизы» (1894).

58

Кюи Цезарь Антонович (1835–1918) — русский композитор и музыкальный критик французского происхождения, участник «Могучей кучки».

Физические нагрузки были огромные, потому что я одна танцевала весь вечер. В антракте я падала на кушетку, обливаясь потом, не способная произнести ни звука. Но моя молодость и напряженные репетиции позволяли мне преодолевать усталость. В программе значилось десять танцев, пять в первом отделении и пять после антракта, но из-за выступлений на бис иной раз доходило до четырнадцати.

Костюмы, эскизы которых я рисовала сама, шила моя мать. Задник сцены всегда был идеально черным, благодаря чему ничто не отвлекало внимания зрителей от танцовщицы, движущейся в лучах прожекторов. Один из самых удачных номеров я назвала «Цветок грёз» и исполняла под музыку Шопена, подражая «Умирающему лебедю» Анны Павловой. [59] (Хотя она танцевала на пуантах, а я — босиком.) Для танца я надевала плотно облегающее трико из серебристой ткани, поверх которого набрасывала разрисованные сочными осенними красками полотнища шифона. Цветовой эффект подчеркивался красноватым и фиолетовым светом прожекторов. Но танец, в котором мне удавалось наиболее ярко выразить свои чувства, назывался «Неоконченная», на музыку Шуберта.

59

Павлова Анна Павловна (1881–1931) — русская артистка балета с мировой славой, с 1908 г. гастролировала за рубежом, в 1901 г. создала там собственную труппу.