Мемуары
Шрифт:
Доктор Вебер поддержал меня:
— Вы должны попробовать, так как многие полученные господином Майнцем заявления, данные под присягой, суд вообще не принял во внимание, потому что они не были заверены нотариально.
Я испугалась. Об этом мне никто не говорил. Все напоминало детскую игру. Как можно столь важные свидетельские показания заверять еще и нотариально? Однако теперь все равно было слишком поздно. Некоторые свидетели к этому времени уже скончались.
— Но, — сказала я доктору Веберу, — заявление под присягой господина Гросскопфа, самого важного свидетеля наряду с господином Рэтером, нотариально заверено! Он главный свидетель, поскольку контролировал все финансовые дела, связанные с производством этого фильма. Он подтвердил, что вел расчеты только с УФА, а с партией — никогда. Внутренние расчеты между УФА и
— Суд не счел нужным дать себя в этом убедить, — сказал доктор Вебер. — Обязательно попытайтесь все же привлечь в качестве свидетеля господина Рэтера.
Я принялась за дело, с тяжелым сердцем и очень небольшой надеждой. Но на сей раз меня ждал неожиданный сюрприз. Господин Рэтер ответил мне: «28 декабря 1969 года. Все мы, вероятно, осознали, что напряженные отношения между людьми в определенные времена не должны привести к чувству мести. Конечно, я готов высказаться по этому поводу».
Фантастично! Я увидела луч надежды. Несмотря на свой возраст, а ему было уже 74 года, господин Рэтер прибыл в Мюнхен и 29 октября 1970 года в присутствии нотариуса, приняв присягу, дал показания. Из-за чрезвычайной важности этого заявления для меня и ради выявления истины процитирую самые важные параграфы:
По делу. Я был руководителем отдела кино управления рейхспропаганды. В этом качестве мне подчинялись все связанные с кино учреждения НСДАП. В силу данного обстоятельства могу со всей определенностью заявить: партийные фильмы, то есть фильмы, создатели которых несли правовую и экономическую ответственность перед НСДАП, не могли быть изготовлены без моего разрешения. Я, в свою очередь, все предварительно согласовывал с руководителем Министерства пропаганды доктором Геббельсом. По этой причине могу утверждать с абсолютной уверенностью, что фильм «Триумф воли» не создавался НСДАП и никакого поручения на этот счет от партии не поступало.
Иное дело — фильм о партийном съезде 1933 года «Победа веры», который также снимался госпожой Рифеншталь. В этом случае партия выступила как изготовитель. Так как у госпожи Рифеншталь при съемках в 1933 году возникли значительные сложности с партией, Гитлер решил, что НСДАП не должна иметь ничего общего с будущим фильмом 1934 года — «Триумфом воли». Это касалось как производства, так и финансирования. Я помню, что тогдашним государственным секретарем в Министерстве пропаганды господином Функом мне было запрещено участвовать в любых организационных мероприятиях, связанных с этой кинолентой. Итак, фильм «Триумф воли» от начала до конца создавался лично госпожой Рифеншталь. Также мне известно, что в свое время УФА охотно использовала свои связи с НСДАП как рекламный щит, становится понятно, почему УФА в своей пропаганде «Триумфа воли» сильно подчеркивала связь фильма с НСДАП…
Этот документ нельзя оспорить ни одним судом. Я отказалась от процесса против господина Ляйзера. Мне было достаточно иметь на руках столь убедительное подтверждение моих авторских прав.
Создание книги о нуба
После восьми месяцев отсутствия мне пришлось многое улаживать. Помимо всего прочего, перелом плеча оказался сложнее, чем вначале предполагалось. Несмотря на сеансы физиотерапии и лечебную гимнастику, я все это время не могла двигать рукой.
Немецкий издатель доктор Бехтле, с которым я познакомилась год назад на Ибице, заинтересовался фотоальбомом о нуба. Его предложения показались мне приемлемыми, и после получения хорошего аванса я подписала договор. Он обязался издать книгу не позднее чем через два года. Мне было необходимо предоставить в его распоряжение только фотографии, тексты намеревался писать другой автор. Просматривать их я собиралась вместе с молодым писателем Кристианом Ротлингсхофером по поручению Бехтле.
Работать с Ротлингсхофером оказалось приятно. Мы встречались почти ежедневно. Я могла рассказывать об Африке часами. Издателя интересовали мельчайшие подробности. Он задумал выпустить два тома и надеялся на большой успех.
Однако пробные главы, написанные несколькими анонимными авторами, Бехтле не удовлетворили.
Он попросил меня попробовать написать одну главу. Она ему так понравилась, что мне оставалось только одно — самой подготовить весь текст.Я решила поработать над книгой за пределами города. Ади Фогель и Винни Маркус предоставили в мое распоряжение охотничью хижину недалеко от Фушля. В этой атмосфере полного уединения на природе работа давалась мне легко. Когда через семь недель я покинула хижину, все было готово и я уже могла безболезненно двигать рукой. Я написала 247 страниц и с нетерпением ожидала реакцию Бехтле.
Но меня ждало очередное разочарование. Еще до прочтения рукописи Бехтле сообщил, что передумал, — решил издать только фотоальбом, где будет всего 100 страниц текста. В сокращенном варианте не должно остаться личных переживаний, а только деловая информация о нуба.
Я расценила это как невероятно несправедливое требование. Ведь сам же Бехтле поначалу хотел сделать основным содержанием книги именно мои субъективные воспоминания об экспедиции. И вот — четыре месяца я работала на издательство бесплатно и, как выяснилось, понапрасну.
Эта кардинальная смена настроения заказчика рукописи должна была иметь подоплеку, о которой я вскоре узнала. Стефан Лорант, известный писатель, один из моих американских друзей, порекомендовал мне пригласить в качестве совместного партнера для фотоальбома нью-йоркское издательство «Эбрахаме». Когда Бехтле туда обратился, он получил жесткий отказ, подействовавший на него как холодный душ. Он стал неуверенным, понял, что в одиночку финансировать фотоальбом не сможет, и спустя некоторое время сказал мне, что пока этот проект надо отложить.
Снова превратности судьбы. Но я не собиралась сдаваться. Зарубежные фотожурналы просили сделать фотографии животных. Я решила фотографировать их в Восточной Африке вместе с Хорстом.
Фотосафари в Восточной Африке
Как просто сегодня долететь до Найроби или Момбасы! Почти два десятка лет назад ситуация обстояла по-другому, даже если бронировался чартерный рейс. Для того чтобы адекватно описать начало нашего путешествия, процитирую мое первое письмо Инге после прибытия в Малинди, на побережье Индийского океана.
Малинди, 11 ноября 1970 года.
Милая Инге!
Это первый привет, который я тебе посылаю и, вероятно, последний, так как по возможности хочу избежать писанины. Причина: на этот раз Африка мне не кажется такой доступной. Нервы измотаны до предела, так что солнце и море скорее вредят, чем приносят пользу. Наш перелет сюда дался мне нелегко. Ты ведь знаешь, что мы вынуждены были работать до последнего часа и надеялись отдохнуть в самолете. Но часами длившиеся задержки рейса, да и сам полет оказались мучением. Сиденья такие узкие, что тело будто защемлялось тисками. Хорст просунул свои длинные ноги под мое сиденье. Только после полуночи мы добрались до Момбасы, где, усталые, должны были отстоять целую вечность в очереди, прежде чем прошли таможню и пережили осмотр багажа. Но и потом желанный покой так и не наступил. Отъезд автобуса до Малинди откладывался часами. Только в пять утра нам удалось наконец растянуться на кровати. Наступил день, и мы смогли разглядеть, где находимся. Отель красив, замечательны также пляж, море — все лучше, чем я надеялась. Но, увы, всем этим наслаждаться я еще не могу. Возможно, это пройдет…
Все прошло. Часто я уже думала, что силы подошли к концу, и все-таки жизнь продолжалась.
Морские купания бодрили меня, я чувствовала себя день ото дня все лучше. На арендованном «фольксвагене» мы собрались посетить несколько национальных парков. Я вновь почувствовала жажду фотографировать. Недостатка в сюжетах не было. И опять во мне проснулось желание поселиться в Африке.
После удачного фотосафари в парке Амбозелли у подножия Килиманджаро и снимков масаи, нашей следующей целью стали озеро Маньяра [500] и знаменитый кратер Нгоронгоро. С погодой повезло: приятное тепло, никаких дождей. На прекрасных улицах машин совсем мало.
500
Маньяра — озеро на северо-востоке Танзании, у подножия Килиманджаро.