Мент
Шрифт:
– Ну, это же совсем другое дело! – вставая, проговорил он. – По-моему, тут все ясно. Надо брать этого Марка, и дело с концом. Кликуха знакомая. Где-то должен быть и адресок.
– Кажется, у меня в компьютере есть на него досье, – вызвался Гурвич. – Марк проходил по многим делам. Правда, только два из них были доведены до суда.
Скользкий, как уж, и при этом не дурак.
Осведомленность Гурвича повергла Бабкина в изумление.
– У тебя есть его досье! А почему я об этом не знал?
– По просьбе Сомова завел, – почему-то стал оправдываться Миша. – Когда его убили, хотел выбросить,
– Отлично! – подхватил Андрей. – Всем десять минут на сборы. А мы с Мишей посмотрим досье. Вопросы?
– А как же Бухало? – растерянно спросил Калина. – Его будем вводить в курс дела?
– А его нет, – возразил Дорофеев. – Вот придет, тогда и введем. Тут все черным по белому писано. Преступление, как говорится, налицо.
– Но мы обязаны! – запротестовал Калина.
– Короче, через десять минут внизу, – оборвал спор Андрей. – Всю ответственность беру на себя. А теперь быстренько разбежались.
Он спрятал диктофон в ящик стола и, набрав дежурку, приказал подогнать машину, а потом кивнул Мише на дверь.
– Пошли, посмотрим твое досье.
Эта процедура заняла немного времени. Миша, словно пианист, пару раз пробежался по клавишам и после небольшой паузы объявил:
– Вот оно, родное.
Из левого верхнего угла экрана на Андрея смотрел полный мужчина с широкой челюстью и такой же широкой шеей. Короткая прическа, светлые волосы, узкие губы и маленькие глазки. На вид ему было лет сорок. Впрочем, гадать не пришлось, рядом со снимком стояла дата его рождения: 30 августа 1960 года.
– Две отсидки, и так хорошо сохранился, – не удержался от комментария Андрей. – Даже не верится.
– Давно на зоне не был, – усмехнулся Миша. – Успел разжиреть за это время.
– Наверное, хорошо идут дела.
Андрей перевел взгляд на сопровождавший фотографию текст.
"Марков Иван Михайлович, родился 30 августа 1960 года. Коренной москвич.
Образование незаконченное высшее, 3 курса экономического факультета МГУ. Разведен.
В 1986 г. привод в милицию. За нанесение побоев ректору наказан штрафом.
Исключен из МГУ.
В январе 1988 года осужден на 7 лет с конфискацией имущества за участие в вооруженной группе, вымогательство и незаконное хранение оружия. Ст. 163, 167, 209, 222".
– Банальный рэкет на Мытищинском рынке, – пояснил Гурвич. – Вкатали, как лоху, – за всех.
«В сентябре 1992 г. амнистирован. В 1994 г. арестован за лжепредпринимательство, изготовление и сбыт поддельных документов. Ст. 171, 173, 179. Осужден на 3 года условно».
– Условно? – удивился Андрей.
– Обложил налогом подпольные водочные заводики.
– Кажется, в те времена за такие дела отправляли на зону лет этак на пять-десять.
– Значит, жизнь чему-то научила, – усмехнулся Гурвич. – Скорее всего откупился. Читай дальше. Будет еще интереснее.
"В мае 1995 г. задержан за принуждение к совершению сделки на основании заявления директора российско-германского предприятия «Крофт». 3 месяца в СИЗО.
Отпущен ввиду отсутствия состава преступления.
В сентябре 1996 г. регистрирует на свое имя спортивный клуб «Шанхай».
В декабре 1996 г. задержан по подозрению в организации
вооруженного нападения на директора частного банка «Дукат». Отпущен ввиду отсутствия состава преступления.В 1997 г. привлекается за организацию незаконного вооруженного формирования и совершение ряда разбойных нападений на сеть ювелирных магазинов фирмы «Лео».
Отпущен за недоказанностью состава преступления".
– Смотри, какой крутой, – усмехнулся Андрей. – А начинал с обыкновенного разбоя…
– Карьерист, – согласился Гурвич.
– Ну ничего. Теперь он точно не отвертится.
– Хотелось бы верить… – Миша изъял из ящика стола пистолет и передернул затвор. – Ну что, по коням, командир?
Однако Андрей не поддержал его энтузиазма.
– Извини. Тебе придется остаться.
– Почему? – обиделся Гурвич.
– Должен же кто-то все объяснить Бухвостову.
– Почему я?
– Это приказ.
Миша с досадой швырнул пистолет назад в ящик и, с грохотом задвинув его, взял под козырек.
– Есть, господин Фараон.
Обычно полковник Бухвостов обедал в небольшом кафе недалеко от вверенного ему отделения. Это кафе чем-то напоминало полковнику старую добрую совдеповскую столовку и потому пробуждало в нем ностальгические чувства. Никаких официантов, давно забытая всеми табличка «убери посуду сам» над окошком, запашок подгоревших котлет, и, главное, более чем скромные цены – короче, все, как много лет назад.
Да и папарацци сюда ни ногой. Рай земной, да и только. О победной поступи прогресса напоминал разве что от звонка до звонка работающий телевизор, чего в прежние времена в подобных заведениях и в помине не было. Именно он, телевизор, и стал причиной всех бед. Едва полковник допил свою колу, как диктор ОРТ объявил: вся кола отравлена, западные страны приступили к изъятию напитка со складов и немедленному уничтожению. Внимательно отслеживая мировые события, Бухвостов уже три недели не ел курятины. И вот на тебе, все-таки прокололся.
"Хоть бы эту дурацкую улыбочку спрятал! – разозлился на диктора Бухвостов.
– Своих-то небось еще вчера предупредил! А теперь лыбу давишь, мол, кто не спрятался, я не виноват".
Покосившись на пустую бутылку, полковник с замиранием прислушался к своему организму.
Внутри что-то заурчало. Побелев, Бухвостов вдруг ощутил дурноту.
«Все, началось!» – с ужасом подумал он. Вскочив со стула, Бухвостов поймал себя на том, что не знает, куда бежать: за минералкой, на очко или сразу в клинику МВД. Думал-думал и решил, если уж умирать, то на боевом посту. Взял двухлитровую бутылку минеральной воды и поплелся в отделение.
Добравшись до родных пенатов, он с удивлением отметил, что все еще жив. Ну, а коль жив, надо работать. Заглянул к дежурному. За время его отсутствия в районе ничего серьезного не произошло. Успокоившись, Бухвостов, по-отечески похлопав лейтенанта по плечу, предупредил:
– Не пей, сынок, колы.
Лейтенант недоуменно пожал плечами, но, чтобы не обидеть начальника, отрапортовал:
– Так точно. Ни грамма.
– Молодец. – Удовлетворенный полковник вышел из дежурки и едва не был сбит с ног выскочившими Бабкиным и Дорофеевым.