Меняла

Так вот, а Болотный Край – это просто болота, которые не могут похвалиться даже такой легендой о собственном происхождении. Даже возникновение их имеет естественные причины. Болотный Край, говорю я – это просто болото. Одно сплошное болото. Нет, это не земля, изобилующая трясинами и топями, как, скажем юг Гевы. Нет. Это одно сплошное болото, ничего более. То есть – н икакой земли. И ничего сверхъестественного, если, конечно, не считать чудом то обстоятельство, что здесь вообще живут люди.

Когда мы пересекали границу между Гевой и Болотным Краем, я не заметил резкого перехода – все те же чахлые кусты на кочках и покрытые зеленой дрянью полусгнившие стволы упавших осин, погруженные в топкую почву. К тому же сэр Антес как раз завел очередную байку, довольно любопытную. Оказывается, в этих местах бытует странное суеверие – якобы меч, закаленный в крови колдуна, приобретает великую силу. Ну и если герой собирается выйти на бой с исчадием Тьмы, ему надлежит вооружиться именно таким волшебным оружием. И вот некий рыцарь, во владениях которого разбойничала огромная болотная гадюка, сбился с ног, отыскивая среди своих вассалов и соседей человека, наделенного Даром, чтобы изготовить при помощи его крови чудесное оружие.

– П осудите сами, мастера, – в есело рассказывал рыцарь, – в наших краях и так-то совсем мало чародеев, наша земля бедна магией… Вообще – очень бедная земля! Да еще этот самый дворянин имел глупость объявить, с какой именно целью ему нужен маг! Сами понимаете, никто не сознался, что обладает способностями…

– А скажите, сэр, неужто этот ваш сосед настолько глуп, чтобы искать колдуна, да при том еще и заранее объявлять, что возьмет его кровь? – со смехом поинтересовался кто-то из молодых солдат.

– Н у, он обещал, что колдун останется жив. Легенда гласит, что во время закалки колдун должен еще жить. Живая кровь, что-то такое я сдыхал… Да ерунда это все, суеверие…

– А со змеей-то что? – снова подал голос тот же самый любопытный солдатик, – т ак по сей день овец и жрет?

– З мею сервы убили. Подстерегли как-то ночью и забили дубинами. Громадная тварь была, метров шесть… Чучело они потом сделали и сеньору подарили – чтобы, мол, перестал колдуна искать. Мол, отвяжитесь, добрый сэр. Надоел потому что с этой своей дурью… Вот если не побоитесь со мной на замок Ригент напасть, увидите это чучело сами…

Такая концовка рассказа развеселила всех, даже меня. Отсмеявшись, я оглянулся по сторонам и вдруг понял, что нигде не вижу сухих мест, даже дорога, по которой мы шагали – это настил из досок и переплетенных ветвей, из-под которых при каждом шаге с чавканьем выступает черная жидкая грязь… А по сторонам этого тракта тянулись болота – затянутые туманом, исходящие пузырями газа, колышащие свои бездонные под тонким слоем переплетенных растений…

– О днако же и мокрые места… – п ротянул я вслух.

– Ч то ж ты хочешь, парень, – ж иво отозвался сэр Антес, – м ы уже в Болотном Краю.

– Д а, уже? – я слегка растерялся. – А я вроде бы не заметил границы… Никакого знака или еще чего…

– Н у так глянь под ноги, – б уркнул Бибнон, который, оказывается, успел сменить место в походной колонне, чтобы оказаться рядом со мной, – в от это жидкое дерьмо и есть знак Болотного Края. Давай-ка я научу тебя обещанному заклинанию против болотной лихорадки. Уже пора.

Я принялся разучивать под руководством толстяка новое заклинание и совершенно выбросил из головы сказку сэра Антеса о заколдованном мече и крови колдуна.И совершенно зря, как выяснилось позже.

А заклинание и в самом деле пригодилось в ближайший вечер.

* * *

Мы с Эрствином, не сговариваясь, одновременно склонились на своей скамье в нише, напряженно вслушиваясь в звуки из амулетов. Наверное, со стороны могло показаться, что мы с мальчиком одновременно вспомнили о самых гнусных своих прегрешениях и разом принялись молиться и каяться в самом дальнем углу, дабы не мешать добрым прихожанам, не столь отягощенным грехами, вершить свои молитвы…

Сначала я различил что-то вроде гулкого шума шагов и скрипа открываемых дверей… А может, это была крышка люка? Не знаю. Странным было то, что звуки, доносящиеся до меня из кусочка янтаря, становились все более отчетливыми. Амулет словно бы работал все лучше и лучше по мере того, как сэр Вальнт спускался в подвал. В то же время шипение, которое я посчитал помехами, создаваемыми прочими заклинаниями родового медальона Леверкоев, стало как-то упорядоченнее. Можно даже сказать – мелодичнее, что ли… Словно отдаленные звуки органа. Мне довелось однажды слышать орган в Ванетинии. Я отнес изменение звука на счет пресловутого «благословения Гунгиллы». Если то, о чем пишут в книгах и рассказывают в храмах, содержит хоть частицу истины, Меннегерн напичкан божественными эманациями по уши – вот и действие всех амулетов улучшается, когда он рядом… Я не удивлюсь, если он сейчас может исцелять некоторые болезни возложением рук, словно какой-нибудь блаженный. Ну, то есть при условии, что хоть один больной согласится приблизиться к нему, я-то не забыл, какие ощущения пробуждает его присутствие – даже крысы разбегаются…

Снова скрип петель и стук…

– Приветствую тебя, Воин, – холодный голос Меннегерна лишен, кажется какого-либо выражения, каких-либо эмоций, лишен возраста и настроения, он и звонкий и низкий одновременно, – что тымне скажешь?

– А что я должен тебе сказать? С тобой говорил колдун. Разве он…

– Толстый Обманщик? Со мной говорил Толстый Обманщик, но он врет. Я ему не верю.

– А мне ты веришь?

– Ты Воин. Я не верю людям, но Воин не должен врать. Скажи мне, зачем я здесь?

– Во исполнение твоей клятвы, князь. Подожди, скоро сюда придет мой друг, он объяснит тебе все лучше меня. Он…

– Ты говоришь о Худом Обманщике? Он тоже врал мне. Нет, я хочу, Воин, чтобы тымне рассказал. Я помогу тебе начать. Знаешь ли ты мою судьбу? Князь Ллуильды предательски одолел меня. Я вызвал его на поединок и победил, хотя его охраняли шестеро родичей… Но он забыл о чести, он призвал против меня весь этот сброд… Гномов… Твоих сородичей, Воин… Ты не похож на них, не такой грязный и лживый… Их было много… Твой род, Воин, плодится слишком быстро… – слова эльфа падают, словно камни в колодец, медленно, размеренно и гулко.

– Но мы и умираем быстро. Ты помнишь, князь, что было потом?

– Я просил Мать…

– О чем? О мести?

– Я не помню… Я долго спал… Скажи, Воин, сколько я пробыл в зачарованном зале?

– Ну-у… – барон, кажется, замялся, не зная, что ответить. Похоже, за оратора у них всегда был Сектер, – не знаю точно… Но долго… С тех пор все изменилось, князь. Ливда теперь совсем другая.

– Ливда? Ах, я понял – Ллуильда. Так вы, люди, ее зовете… И правит больше не Эгеннлан, конечно?.. Да, я сразу понял, что он не продержится долго… Но что теперь, Воин? Зачем я здесь? Зачем вы все со мной? Все эти люди, неумело держащие оружие? Зачем Толстый Обманщик бормочет что-то надо мной, когда думает, что я сплю? Почему нет моих соотечественников?