Мерцание границ

Жизнь меж встречей и расставанием.

Чувству ложному сложно служить.

Мимолетное слово и знание

Возрождают частицу души.

От смиренного угасания

Защищают эти гроши.

Ощутимы становятся истины,

Что смогли захлебнуться во лжи.

Может, будут еще раз помыслимы.

И попросит рука – расскажи…

Лакану

Неделимое множество Бытия

Обладает сознанием.

Где мое отражение, а где я?

Кто одарит признанием?

Как циклоп, не способный узреть дуализм,

Я свой глаз натираю,

Через свой однозначный детерминизм

На окружность взираю.

Тот язык, что владеет моей головой,

Управляет и телом,

Чтобы справиться мне с такою собой,

Нужно, чтоб я не ела.

Не пила, не смотрела, не смыслотворила

И еще помолчала.

Вот тогда бы, наверно, меня озарило

Другое начало.

Вот тогда бы я линзу смогла бы надеть

И на мой зрачок третий,

И на мир начала не взирать, а смотреть

При рассеянном свете.

Я привыкла к себе, и огромный Другой

Не такой уже страшный на деле.

Мне гораздо страшнее от мысли такой —

Кто тот новый, что линзу наденет?

Ведь прозрев, я пойму и забуду сказать,

Буду просто смотреть без остатка.

Но ведь кто-то мне должен все это дать?!

А его, боюсь, – мертвая хватка!

Бессознательное

Мой дом стоит у озера,

На самом на краю,

Большого и глубокого,

С ним рядом я живу.

В нем плещут рыбы разные,

И волны есть, и гладь,

Его мне настроения

Нельзя предугадать.

Бывает, разволнуется,

Поднимет со дна муть,

Все взбаламутит волнами,

Никак не видно вглубь,

А то притихнет, смирное,

Разгладится во всю

Поверхностность обширную,

Покажет синеву.

А рыба, что в нем водится,

На разный вкус и цвет.

И большая, и меньшая,

Какой там только нет:

С зубами и беззубая,

С чешуйками и без,

И судачок, и рыба-меч,

И страшный водный бес.

Хоть я живу у озера,

На самом на краю,

Не часто в него, синее,

Купаться прихожу.

То озеро капризное

И свой имеет нрав,

Войдешь в водичку синюю,

Поймешь, что был не прав.

Водичка вмиг подменится,

И рыба приплывет,

Ведь о моих проделочках

Все знает наперед.

Лишь если жизнью правильной

Немного поживу,

Тогда я в тихом озере

Спокойно проплыву.

Такое вот забавное

Соседство у меня,

Моей простой поверхности

Большая глубина.

Меж влечением и желанием…

Там, где есть следы твоих ног,

Там нет трепета искренней мысли.

Океаны струятся меж строк,

Заливая поверхностным смыслы.

Как обычно, наткнувшись на хлыст,

Молча тонешь, средь волн зовущих,

И опять преследуешь лист,

Неисписанный, белым влекущий.

Бирюзовая вод пелена

Не накроет Реального берег.

И зажатая в пальцах стрела

Не пронзает твоих истерик.

Ты преследуешь зов воды,

Предавая свое Желание,

Оставляя на пене следы,

Ради прошлого – в оправдание…

Лишь бы песнь росы и ветра…

Ты, подняв ладони к кронам,

Неподвижно, бездыханно,

Птичьему не вторишь звону

В полутьме, качаясь странно,

Охраняешь пограничье,

Толщи сумрачных метафор,

Не тревожа гулким кличем

Предвечерний винный сахар.

Может быть, ты знаешь тайну,

Что сокрыта во Вселенной,

Конец ознакомительного фрагмента.