Мерцание

Вот только создав Пилтовер со всеми своими достоинствами, он также создал и Заун. Вернее, его действия привели к тому, что Нижний город стал таким, каким он есть сейчас.

Правда, насколько верны слова Синджеда, что изредка выдавал комментарии в сторону этого особенного человека, с которым его явно связывало очень многое, он был скорее чудаковатым и кружащим в собственных воздушных замках, чем кем-то специально ненавидящем бедняков и презиравших их.

Старый алхимик ругал его за слабость характера и неготовность рисковать изменить статус-кво путём резких изменений вместе со слишком большой идеалистичностью.

Тихий престарелый учёный, уже почти прекративший лезть в большую политику и проводивший всё своё время исключительно в академии с лабораторией, был причиной насмешек, но точно не каким-то великим и безжалостным злодеем.

Почти уверен, что он не сделал шаги в сторону улучшения Зауна либо потому что даже не знает о нынешнем положении города, либо просто потому что давно сдался и признался в своей неспособности, отчего теперь закрывает глаза.

Следовательно, довольно сомнительно, что он ищет меня, чтобы повесить в качестве преступника, снабжавшего революционеров порохом и динамитом.

Вероятнее всего, его заинтересовали мои идеи в области медицины и химии, которые обязательно должны были просочиться в Пилтовер, а соответственно и к главному учёному всего города.

Хорошая теория. Мне она определённо нравилась, ибо повышала моё эго и чувство собственной значимости, вот только не было уверенности в её достоверности.

Ведь что если и мой наставник не до конца разобрался в характере безумного старинного существа? Что если всем его именем лишь прикрываются другие силы?..

— Подозреваю, у тебя нет идей, зачем он тебя ищет? — явно заметив вопросы в моих глазах, произнёс Вандер. — Мои птички мне также нашептали, что его последний ученик покинул город лет десять назад, и вполне возможно, что он ищет нового помощника. А теперь вспоминаем твою славу и последние открытия…

— Понятно, — задумчиво ответил я. — Любопытно, конечно, всё идёт. Не знаешь ничего про судьбу этих самых помощников нашего мехового комка? Сомневаюсь, что я первый из Зауна его заинтересовал, а потому может твои птички ещё чего начирикали?

Вандер усмехнулся, сделав глубокую затяжку из своей трубки.

— Знаю-знаю. Хорошо они живут, вот что. Ни разу не покинули свои высокие квартиры и чистые дома, чтобы вернуться на родину и принести частичку улучшения с собой. Вот только так уж манят золотые горы на вершине? — с усмешкой произнёс он. — Не думаешь совсем про родной и своё место здесь? Ты ведь уже помог очень многим людям, Виктор. Однако чего ты добьёшься на вершине? Будешь лечить торгашей из совета до конца жизни, выступать на их встречах с красивыми речами, да писать бесконечные отчёты с попытками оставаться в рамках их закона. Да, жизнь будет сытая, а клетка вокруг окажется из чистого золота, но клеткой от того она быть не перестанет.

Слегка откинув голову и скрестив руки, я взглянул на старый деревянный потолок, освещаемый фонарями и свечами, и начал думать. Вандер дал мне время на размышления, причём, судя по его спокойному лицу, он бы не стал больше говорить против любого моего решения.

Он поднял одну очень интересную тему. Желал ли я остаться в Зауне, или брошу его ради лучшего места, если мне его предложат? Очень хороший вопрос, на который не так-то просто найти ответ.

С одной стороны вполне очевидно, что уровень жизни в Пилтовере значительно выше всего, что может предложить Заун. Даже богатейшие химбароны вроде Силко живут в тех ещё дырах, при этом дыша тем же самым грязным воздухом и пробуя ту же отравленную воду.

И пусть их чистят и пускают через лучшие фильтры, атмосфера Нижнего города марала всё, до чего прикасалась. А потому как бы не укрывайся от окружающего мира, но ни одни деньги не защитят от случайного прорыва трубы с химикатами или падения многоквартирных домой, чьей фундамент наконец-то сдался под напором времени.

Но с другой стороны — а что делать наверху? Предоставить свои знания и стать самым лучшим из «Заунитов», подбирая объедки со стола настоящих владык?

Хотя у меня и не было достоверной информации, но что-то подсказывало, что торговые и промышленные семьи, веками эксплуатировавшие народ, не станут как с равным обращаться пусть даже к самому блестящему и гениальному выходцу Нижнего города.

Предрассудки и слабости людского разума не позволят подобному случиться ни при каких обстоятельствах. Вероятно, человечество вообще в любой вселенной опускается до этих грехов, независимо от существования других рас или даже самой настоящей магии.

А ведь не стоит забывать и про момент моей дальнейшей научной деятельности — покинув Заун, я тем самым оставлю и Синджеда с Рио и его цветами. Связав себя настоящими законами и формальностями, я вернусь к тому состоянию, от которого задыхался в прошлой жизни.

Связанный, обязанный всем и вся, но при этом живущий без возможности по настоящему творить. И подобная участь медленно сгнить изнутри меня пугала куда больше возможности упасть в настоящую грязь, которой в Зауне предостаточно.

— Думаю, что всё-таки откажу, — медленно проговорил я. — Пилтовер, конечно, может предоставить очень многое, но ничего в жизни не получить без платы. И точно не мне обводить вокруг пальца акул бизнеса, чьи династии уже веками истощали наш город от умов и ресурсов.

— Рад, что ты сделал выбор, — кивнув, ответил Вандер, слегка взмахнув трубкой и тем самым создав облачко дыма. — Правильный он или нет, решать не мне — время расставит всё на свои места. Вместо этого у меня есть к тебе особая просьба. Когда встретишься с Хеймердингером или его людьми, выскажи что думаешь, но замолви пару словечек за Паудер с Экко. Они уже показывают свои блестящие способности, которые не раскрыть среди местных и не направить в мирное русло. Вот только им нужны настоящие учителя и место, где им не придётся волноваться о постоянных кражах, случайно зашедших психах и войнах взрослых.

Закончив говорить, он резко достал с пояса несколько самодельных игрушек, который поставил на стол передо мной. Одни небольшие часы и заводная обезьянка, бьющая в барабан, если её завести.

С первым образцом техники я даже оказался знаком — один хороший часовщик на рынке также порой лично для нас с Синджем порой создавал нужные приспособления для исследовательской техники.

Рядом с ним постоянно кружился ещё один пацан-помощник, который действительно был очень хорошо осведомлён для своего возраста, и в вопросах механизмов разбирался чуть ли не лучше меня, несмотря на нашу немалую разницу в возрасте.