Мерцание

Нижний город был суровым полем для выживания даже для самых одарённых и физически крепких детей, однако что делать сироте, который-то и ходить практически не мог? Без связей, знания этого дикого города и понимания местных законов?

В месте, где даже первый вздох выдался не без проблем — местный воздух обжигал гортань, и вызывал практически неостановимое чувство задыхания, из-за которого хотелось собрать все свои силы и любой ценой сбежать подальше от этого филиала бездны, забыв про всё? Требовалось учиться, чтобы стать лучше и выжить несмотря ни на что.

В Нижнем городе не было полноценных школ или просто заведений, где предлагали стать кем-то лучшим, так как только в Зауне подобные слова были уделом лжецов, продававших надежду и старающихся заработать репутацию среди самых падших жителей города, а также мертвецов, когда-то надеявшиеся на лучшее. И так как первые часто становились причиной пополнения числа последних, мне пришлось отбросить их ради банальнейшего выживания. Даже маленький Виктор понимал эти истины, пусть и не мог полностью их осознать.

После пробуждения и принятия реальности, моя жизнь была круговоротом красок, слишком многие из которых были тёмными, или откровенно чёрными. Первые недели я старался поддерживать вид страдающего сироты, которому за одни грустные глаза накладывали каши и давали воды, однако местный народ не был в числе филантропов, отчего спустя месяц мне стали открыто намекать найти себе другое место для жизни, если не хочу потом оказаться должным очень опасным людям в стане борцов за свободу.

Вот только этого времени всё равно хватило, чтобы хотя бы минимально усвоить уровень жизни в Зауне, и хоть как-то разобраться в местном круговороте сил, где десятки банд то поднимались на самую вершину и некоторое время правили Нижним городом как настоящие короли, то опускались на самое тёмное дно, ставшее пристанищем самым диким мутантам и психам. Основа города буквально была построена на костях павших и выкинутых из местного круговорота, отчего легенд с объяснениями того, что делать нельзя, было предостаточно.

Например, именно в рассказе одного пьянчуги, что выставлял себя в виде спившегося бывшего Миротворца, я узнал историю города. И пусть это было не столь важная и полезная информация, я ценил каждый слух и каждое слово, в котором проглядывались хотя бы доля истины — ибо уже завтра этот самый рассказчик мог быть найден в подворотне с расколотым черепом и алой жидкостью, украсившей пол. И уже в тот день ты усваиваешь другой урок — если Вандер пришёл в свой бар с окровавленными перчатками, то все молчат про это.

Но по сути своей, история Нижнего города была элементарна — когда-то великий прибрежный город Заун, расположившийся на холме, в результате катаклизма много лет назад оказался расколот на две части, отчего земля просто сошла вниз, из-за чего большинство улиц оказались затоплены, а остальные оказались отрезаны от элиты, находившейся на самой вершины горы. Вот по такой простой причине и появились две сущности, неотрывно связанных друг с другом — старый Заун и богатые районы Пилтовер, Нижний и Верхний город.

В результате этого хотя, формально, город и остался единым государством, фактически он был поделён на две части — богачей-торговцев наверху, и бедняков с большей частью промышленности внизу. И моя монета в жизни упала не той стороной, отчего мне выпало родиться в более неприятных условиях.

За месяц я слышал десятки подобных рассказов, и судя по тому, что банда одного Хемборона, как называли здесь самых влиятельных накроторговцев и баронов, уже сильно потеряла «очки репутации», скоро на её место придёт новый владыка. И судя по ухмылкам головорезов Вандера, они уже пристраивались на хорошие места.

Для обычного парня это значило бы почти ничего, но вот я сразу же ухватился за возможности. Потому как пока остальные мои ровесники и подростки с радостью бросались работать на разрастающуюся группировку, с которыми имели связи ещё до гибели родителей, мне никто даже не думал предлагать становиться разносчиком заказов или мелким вором. Мне даже не предлагали стать самоубийцой, что прирезал бы в окраине какого-нибудь «офицера» враждебной банды — тупо не доверили бы нож.

В глазах окружающих я видел только жалость и принятие того факта, что я умру через пару лет максимум. А если подходить к вопросу реалистично — то максимум через пару месяцев, так как едой с водой здесь никто не собирался делиться. Вопрос про медикаменты и маски защиты дыхания вообще не поднимался — далеко не все взрослые получали и это.

Эти мысли также были видны как в злорадных взглядах самых больших подонков, что освещали собственную грузную жизнь страданиями других, так и в мрачно отпущенных глазах тех, кто ещё делал вид, что город потерял не всё хорошее в себе. Подозреваю, что именно по этой причине со мной даже не разговаривали — не хотели запоминать и затем испытывать горечь от гибели не самого плохого мальчонки.

Как ни удивительно, моей задачей стали попытки убедить весь мир в том, насколько он ошибался насчёт моей судьбы. Стоило только глазам по-настоящему раскрыться и переключиться в режим решения проблем, позабыв про всё безумие, разум начал работать на все сто процентов, пытаясь найти среди местных хоть одного разумного, кого заинтересуют мои знания и навыки, на годы вперёд опережавшие всё, что знают местные.

Заун считался городом забытых и потерянных гениев, реализовавших свой потенциал на откровенно нелегальные вещи, однако когда речь шла о выживании, не было и речи насчёт сохранения морали. Придерживание их даже не обсуждалось внутри моей головы, если честно.

Моей целью стали представители создания нелегального алкоголя, химикатов для поддержки оружия, и лишь самая банальное создание наркотиков я обходил стороной. Правда, исключительно по одной причине — все притоны, освещаемые откуда-то взявшимися неоновыми вывесками я обходил десятой стороной, остерегаясь их «завсегдатый», от которых мне не убежать и не отбиться. Приходилось оценивать каждый свой шаг, чтобы тот не стал последним, или не привёл к ещё худшей судьбе, чем простое ожидание чуда, живя на мусорке.

Первый «дом» мне удалось найти к самому концу срока прибывания в баре Вандера, когда сам уже почти отчаялся. Потратив большую часть времени на сбор информации, оставалось преступно мало времени для показа своих навыков. И так как ресурсов у меня в принципе было маловато, пришлось показывать лишь единственный известный мне трюк, что сейчас был полезен — походки к местным дельцам алкоголем и помощь им в перегонке всякого мусора.

Конечно, первые пару десятков раз меня гнали взашей, однако после одного предложения бесплатно починить аппарат, всё поменялось. Продолжая со скепсисом следить за моими действиями и явно желая просто сэкономить, старый и безумно жадный человекоподобный крот затем с настоящим шоком смотрел за тем, как за какой-то часик я не только вернул аппарат в строй, починив клапана и дистиллятор, но и на словах объяснил принципы улучшения проточного холодильника. Трудновато было не обращать внимания на настоящего мутанта, однако все подобные вопросы пропали, как только он с хмыком предложил мне работать и жить у него в мастерской. Первая часть плана удалась на славу.

Следующие полгода были тяжёлыми, но всё равно куда более приятным временем. Приходилось пахать каждый день и чинить всё, что только приносили мусорщики всего города в его магазинчик. И ладно бы это были простейшие фонари или клапана, с которыми более-менее всё понятно — но как чинить древние часы без подходящих инструментов? Как приготовить нитроглицерин в тёмной каморке по запросам одного революционера?

За каждую такую ошибку этот поганый крот выкладывался на мне, вдаривая своими толстыми лапами. И плевать ему было куда бить — по голове, рукам или плечам — уроду просто наслаждался процессом. И если первые три-четыре месяца подобного почти не было, со временем такие проблемы лишь участились. И судя по его гадкой кривой улыбке, что всё чаще появлялась на его лице, он уже собирался начать новую часть «нашего обучения», ожидая лишь очередной моей ошибки.