Мертвый город
Шрифт:
Он скрылся за дверью, а я, как и предполагалось, тотчас же принялся лихорадочно ковыряться в себе, взвешивая шансы на побег.
Понятно, что он не будет всё время торчать у окна, наблюдая за мной. Ему нужно осмотреть дом, это займёт какое-то время, так что в общих чертах я практически выпадаю из-под контроля.
Сколько у меня есть, две минуты, три, десять?
График выглядывания в окно мне не занесли, но если предположить, что у меня будет хотя бы пять минут, я успею удалиться от явки на полкилометра.
А дальше что? Включаем тепловизор, заводим вездеход, при необходимости
Но это в том случае, если я угадаю и попаду в фазу, когда Некто будет гулять по дому. А если не угадаю и в момент старта он выглянет в окно, тогда и вездеход с облавой не понадобится.
Нет, это не вариант. Шансы на побег такие мизерные, что думать об этом — только душу травить.
Некто вернулся минут через пять.
Ободрения по поводу моей вящей лояльности он не высказал (да я на это и не рассчитывал), но поделился результатами исследования дома:
— Сертификат видел. Всё правильно…
Я вопросительно посмотрел на него, ожидая продолжения. И что мне с этого «правильно»? Этот факт отменяет маршрут «комендатура — центральная площадь» или нет?
— Но комментариев нет, — верно расценил он мой немой вопрос. — Ни одного. Ну и, сам видишь, никаких следов нет. Какой вывод?
— Группа либо погибла, либо успела выбраться из Города в первые два дня, когда это было ещё возможно.
— Верно. Теперь ты один.
«А это значит, что ты нам не нужен и неинтересен. И тебя спокойно можно вешать…» — с тоской додумал я.
Некто тем временем скомандовал в рацию, чтобы вездеход выдвигался к даче Гордеева, и вскоре с юго-востока послышался звук мотора.
У меня сердце в пятки ушло. Если он так откровенно «палит» явку, значит, всё — перспектив ноль, надежд больше нет. Одно дело, когда сюда шмыгнул я лично «не пойми с кем», и совсем другое, если тут сейчас встанет вездеход.
— Но тут возможны варианты. — Некто ободряюще кивнул мне. — У меня есть планы в отношении тебя, так что можешь пока расслабиться: ты нам нужен.
Так, уже лучше. Намного лучше!
Или это он просто дежурно обнадёжил меня, чтобы я не делал резких движений до прибытия в комендатуру? Не знаю, не вижу, не понимаю: читать эмоции по физиономии этого существа и выискивать в его словах скрытый смысл — крайне неблагодарное занятие.
— А какие, если не секрет?
— Не секрет. Сейчас приедем, я тебя посвящу.
Звук двигателя постепенно нарастал, и вскоре в конце улицы показался вездеход.
В это время слева нарисовалась парочка, заготавливающая дрова через два двора отсюда: коренастый мужлан в фуфайке и драном заячьем треухе, а с ним подросток лет четырнадцати в старенькой цигейковой шубейке. Они несколько секунд бесцеремонно таращились на нас, затем выволокли из двора груженные дровами санки и покатили прочь, в сторону центра. Мужлан при этом работал ломовой лошадью, а подросток толкал санки сзади.
Что там у них на ногах было, я не разобрал, но точно не лыжи. Наверное, тоже какие-то снегоступы, только самодельные.
Вязанка дров получилась внушительная, они по-крестьянски умело увязали на небольшие в общем-то санки примерно
треть куба, а то и поболее. Вдобавок сверху на вязанке топорщился брезентовый куль. Не крестьяне, а какие-то эквилибристы. Да, и они проявили смекалку: тащили сани по колее вездехода.— Эй, пейзане! — окликнул их Некто. — Притормозите, есть пара вопросов!
Пейзане, однако, на призыв не отреагировали и как ни в чём не бывало продолжали удаляться к центру. Непуганые они здесь какие-то, вездехода не боятся, даже не оборачиваются.
— Какие вредные и глупые мародёры, — укоризненно заметил Некто. — Без репрессий — никак?
— Это не мародёры, — высказал я предположение. — Слишком уверенно и нагло себя ведут. Это хозяева. Живут в городе, наведались на дачу за дровами.
— А брезентовый куль? — Похоже, серого господина развлекала эта ситуация, в его голосе слышался житейский интерес скучающего обывателя.
Да-да, помнится, Стёпа сказал: «Они люди…» В том плане, что это по функциям и навыкам они чудовища, а по сути своей обычные смертные из плоти и крови.
— Картошка, — уверенно выдал я. — С погреба.
— А вот сейчас посмотрим.
Некто вдруг сунул пальцы в рот и пронзительно, разбойничьи свистнул.
У меня аж уши заложило. Не ожидал от этого флегматичного и расслабленного господина такой хулиганской выходки.
Пейзане остановились. Мужлан развёл руками в интернационально понятном жесте: «Ну и какого… вам надо?!»
Некто показал пальцем за спину, на приближающийся вездеход.
Мужлан повторил жест, на этот раз более экономно, в интерпретации «И чё?».
— Вот же упёртое животное… — Некто хмыкнул, ловко извлёк откуда-то из-под куртки пистолет и показал его мужлану.
О… А я-то уж думал, он совсем без оружия. Нет, это не наив. Просто это существо в принципе может и без оружия обойтись, голыми руками всех передавит.
Мужлан сплюнул (суть жеста: «как же всё это зае…ло!»), что-то буркнул подростку и пошёл к нам.
— Ну то-то же, — буркнул Некто, пряча пистолет обратно.
Так, метров тридцать до санок было? Да, что-то около того. Примерно по десятку на каждый двор, да отъехали чуть-чуть… А когда мужлан прошел мимо калитки соседнего двора, я узнал его.
Непривычно, по-крестьянски одетый, недельная щетина, недельная же, наверное, грязь, пятна сажи, весь какой-то чужой и непривычный, перекошенный на правый бок, прихрамывающий по-старчески…
Это был Стёпа, мой командир и основной боевик команды «Бункер».
Взаимопонимание у нас развито буквально на ментальном уровне. Не глядя на меня, он понял, что я узнал его, и едва заметным жестом показал левой ладонью от себя. Как кошку погладил, только очень коротко, экономно и бережно, словно это был особо мелкий котёнок.
На командном языке жестов это значит либо «падай», либо «отвлеки внимание», по ситуации.
Бумм!
Мир вокруг привычно ухнул в густой сироп боевого режима, всё сделалось страшно медленным и плавным, звуки сели на пару тонов, а в висках поселились гномы-молотобойцы и с ходу начали лупить по звенящей от напряжения наковальне моего мозга.