Мертвый город
Шрифт:
Из пулемётов!!! И только.
На территорию Арсенала не должен упасть ни один снаряд.
Поэтому лучше всего прямо сейчас дать команду, чтобы экипажи БМП разрядили пушки. И постараться изо всех сил, чтобы пулемёты работали только по вышкам и смотровым площадкам, в общем, по тому, что торчит над забором. Потому что если кто-то неловко завалит ствол, есть вероятность ненароком попасть в ракету, а дальше смотрим указанный выше вариант с баллистической ловушкой.
— Сделаем, — уверенно пообещал комбат. — Лично проверю все пулемёты и выставлю нижний «градус». Дальше что?
— Ну а дальше послушаем специалиста
— Как только «стилеты» поймут, что Арсенал им не удержать, они запустят отсчёт, взорвут пункт управления, расстреляют оставшихся в живых наёмников и удерут.
— Так… — Комбат задумался. — Про ПУ понятно, это чтобы никто не мог остановить запуск… А мы точно сумеем сделать это без их ПУ?
Лиза заверила, что сумеем. Там два варианта: либо пусковые установки объединены в общую проводную сеть, либо в радиочастотную. Первый вариант более вероятен, поскольку во втором присутствует высокий риск постановки помех со стороны противника. В любом случае, как только мы войдём на территорию Арсенала и доберёмся до ракет, мы сразу получим доступ к одной из возможных сетей. А дальше уже остаётся уповать на Лизу и её чудесный чемоданчик.
— Значит, вырубить оборону на периметре, принудить кураторов к бегству и доставить к ракетам Лизу с «чемоданчиком», — сформулировал последовательность Стёпа.
— Ясно, — кивнул комбат. — Звучит несложно. И на первый взгляд вроде бы всё выполнимо… Не понял только, почему они при отступлении должны расстрелять своих наёмников? Что за голливудские фокусы?
— Тех наёмников, что выживут после нашей атаки, они с собой не заберут, — пояснил Стёпа. — Может элементарно не хватить места на транспорте. Наёмники поймут, что наступает конец и «стилеты» их бросают. Так что «стилеты» их расстреляют просто для того, чтобы от отчаяния не палили им в спину и не сорвали эвакуацию.
— А почему они обязательно должны палить им в спину?
— Не обязательно. Но могут. Если есть хотя бы один шанс из ста, что это произойдёт, «стилеты» аннулируют этот шанс. И не потому, что они злые. Просто это их тактика.
— Ясно… Ну что ж, подождём ещё минут десять связи с Большой Землёй, если не будет, начнём сами, без высокого «одобрямс». А то уже темнеет…
Минут через пять Зенит доложил по рации, что станция радиоконтроля наша и он устанавливает связь с Большой Землёй.
— Уже хорошо, — обрадовался комбат. — Сейчас огорошим начальство: мы тут, оказывается, не совсем сдохли и кое-что собираемся сделать…
Прямой связи с Большой Землёй не получилось. Зенит — связист с позывным Узла Связи батальона — работал ретранслятором, дублировал нам информацию, получаемую от Утёса (позывной штаба Объединённой Группировки). В ту сторону дублировать не было необходимости, на станции радиоконтроля работала громкая связь, и Утёс с переменным успехом слышал весь наш радиообмен.
Да, надо сказать о преимуществе, которое мы получили с захватом станции, помимо связи с Большой Землёй.
Теперь мы контролировали все рабочие частоты местного эфира и могли относительно свободно общаться. Полной уверенности в том, что враг нас не прослушивает, не было — существуют ведь разнообразные сканеры, — но основной контроль эфира до сего момента осуществляла именно эта станция,
и теперь она была в наших руках.Комбат сообщил Утёсу, что батальон снова в строю, и, не вдаваясь в подробности, рассказал о наших планах на сегодняшний вечер. То есть немного пострелять и прогнать Хозяев из Города.
Про «попробовать обезвредить ракеты в Арсенале» он благоразумно умолчал. Напомню, полной гарантии от прослушивания не даст даже сам Господь Бог, так что некоторые секреты лучше держать при себе.
От наших инициатив Утёс пришёл в ужас, приказал ничего не трогать и вообще ничего не предпринимать без особых распоряжений. Затем потребовали на связь Стёпу, как полномочного представителя Антикризисного Штаба.
Увы, Стёпа не нашёл слов утешения для Утёса и подтвердил, что кое-что потрогать-таки придётся, поскольку завтра в десять утра террористы собираются осуществить запуск. И в двух словах пояснил, почему завтра жертв будет несоизмеримо больше, чем сегодня.
Утёс взял тайм-аут. Очевидно, высокие персоны лихорадочно совещались, пытаясь выработать хоть какое-то приемлемое решение по ситуации.
Наконец Зенит продублировал:
— Ваш непосредственный начальник спрашивает: вы точно уверены, что справитесь? У вас всё есть для работы — люди, инструменты?
— Это он, наверное, имеет в виду «барсов» и чемоданчик Лизы, — сообразил Стёпа. — Хм… Молодец, догадался не спрашивать прямым текстом.
Стёпа ответил Зениту, что уверен на все сто и что мы нашли нужных людей и инструменты. То есть в техническом плане никаких сложностей не будет.
После этого опять была пауза, ещё длиннее, чем в первый раз. Комбат с тревогой смотрел на часы, на небо и тихо ругался:
— Блин… Вот-вот стемнеет, надо работать…
Утёс наконец досовещался до очевидного для всех уже с первого раза решения: ладно, работайте, только с предельной осторожностью!
И в завершение, видимо, в качестве напутствия для поднятия боевого духа и пущей заинтересованности в результате Утёс напомнил: если будет массовый пуск (две ракеты и более), по Арсеналу отработает дюжина установок «Смерч», независимо от того, будем мы там находиться или нет.
— Да мы в курсе, — ответил Стёпа обыденным тоном, словно речь шла о прогнозе погоды на завтра. — А теперь, если не возражаете, мы начнём работать. Зенит, меня услышали?
— Да-да, они всё слышали, — подтвердил Зенит. — Передают «удачи» всем, и особенно команде, которая будет работать на Территории… А, ещё передают «ни пуха ни пера».
— К чёрту, — пробурчал Стёпа. — Всё, пошли работать…
Спустя десять минут БМП выстроились полукругом вдоль юго-восточного и юго-западного периметра Арсенала, на удалении примерно в пятьсот метров от забора.
К тому моменту сумерки подмигнули нам на прощание бледной полоской закатного зарева, едва видимого за низкими облаками, и на мир опустилась ночь.
— Понеслась! — по-неуставному скомандовал комбат, и на периметр Арсенала обрушился шквал огня.
Пулемёты работали не все разом, а по нехитрой схеме: 1-3-6 БМП, быстро, беглыми очередями, затем 2-9; 4-8; 7-5, и так по кругу, асимметричными группами. Вроде бы хаотично, и в то же время создавалось ощущение, что запустили неумолимый страшный конвейер, уничтожающий всё живое в своём секторе.