Мерзавец

— Бардак у тебя, — окидывает взглядом мою квартиру. В комнате нет грязи или пыли. Но определенный хаос всё-таки виден. Смятый плед на диване, халат в кресле, стакан на столике, косметика на комоде. Я так хочу, это мой хаос, мне в нем комфортно. — Права была мама, ты безалаберна. А ты обижалась на очевидные вещи, — выдает он мне.

— Полностью согласна, Попов. Я неряха, грязнуля, ни к чему не приспособленная хамка и дура, и все то, что говорит твоя мать. Так и есть. Она меня раскусила. Разведитесь со мной и найди достойную женщину, которая родит вам выводок детей и будет прислуживать! — всё-таки срываюсь на крик.

— А ты что такая нервная, Аня? ПМС? Недотрах? Давай исправим это прямо сейчас.

И вот в этот момент я понимаю, что было ошибкой поверить ему и впустить в свою квартиру. Нормального разговора у нас не выйдет.

— Все, уходи, — стараюсь держать себя в руках. Игорь идет на меня, отступаю. — Выметайся! Никаких разговоров не будет. Нас все равно рано или поздно разведут.

— Ну что ты так разнервничалась? — приторно ласково поизносит бывший муж, загоняя меня в угол. И вот я уже почти прижата к стене его телом. Нет, он не отвратительный. Игорь всегда опрятный, одевается со вкусом, следит за собой. Его мать отлично отглаживает ему рубашки. Но меня начинает тошнить. — Тебе просто нужно немного ласки. Отсутствие мужчины очень плохо влияет на женский организм, — переходит на шёпот и тянет руки к моему лицу. Отворачиваюсь. — Успокойся, расслабься, тебе понравится. Обещаю. Давай поиграем в развод, раз тебе так хочется. Побудем любовниками, а потом сыграем еще раз свадьбу. Это даже будоражит, — вжимает меня своим телом в стену, наваливаясь.

— Не трогай меня, — шиплю ему в лицо. Если ты сейчас же не уберешься…

— То что? — усмехается мне в лицо, хватает кардиган, резко его распахивая. — Всегда заводили эти твои застиранные футболки на голое тело. Я соскучился, Аня, — противно тянет он.

У меня определённо истерика, даже смешно. И я смеюсь ему в лицо.

— А ты никогда меня не заводил. Совсем! — выплёвываю ему в лицо. — Я кончала с тобой от силы пару раз, и то, когда закрывала глаза и представляла кого-то другого.

— Не пизди! — злится, вжимая меня в стену сильнее. — Ты стонала подо мной, как шлюха.

— Я эмитировала, милый. Только чтобы тебя не обидеть, — упираюсь ему в грудь, чтобы оттолкнуть, но мужчина сильнее.

— Ну тогда стоит это исправить! — хватает меня за грудь, больно сжимая!

— Мудак! — размахиваюсь и даю ему пощёчину, проходясь ногтями и расцарапывая его холеное лицо. — Отпусти меня, иначе заявлю о насилии!

— Да плевал я, — одной рукой продолжает мять мою грудь, а другой – задирать футболку.

— Ну тебе, может, и плевать, а вот твоему руководству нет. Тебя вышвырнут из центра реабилитации, даже разбираться не будут. А я, поверь, все приукрашу так…

— Сука! — рычит Игорь и отпускает меня. А я так и стою, прислонясь к стене, пытаюсь отдышаться.

— Убирайся! — выдыхаю.

— Ты вернёшься ко мне, как миленькая. Ляжешь под меня и будешь скулить. А имитация это будет или нет – мне по барабану! — выплевывает Игорь и уходит. Вот его нутро во всей красе… Нельзя все время носить маску добродетели, со временем она слетает, обнажая все, что хотят спрятать.

Глава 4

Матвей

Девочки из клининга хихикают и перешёптываются в гостиной. Обычно ко мне приезжала Тамара Николаевна, она хорошо знала мою квартиру, и ей было плевать, кто я. А сегодня прислали новеньких молодых девочек. И они явно меня узнали, судя по ошарашенным распахнутым глазам. Я не в лучшем виде, в квартире срач, и здесь каждая вещь говорит о том, как мне ху*во. Девочки, конечно, сдержанные, на шею не вешаются, вопросов не задают, но их перешёптывания напрягают. Терплю, дыша сквозь зубы. Нет, треш-контент – тоже материал, зачастую более заходящий. Но я выгорел, и мне не хочется больше торговать личным. В конце концов, я имею право на депрессию и уход в себя.

Открываю окно, дышу. Погода, как никогда, хорошая, но не вдохновляет. Спал снова сидя, от силы часа три. Мышцы ноют, корсет на груди давит, натирает, от глубокого дыхания болят ребра, в голове туман, в висках пульсирует, и все раздражает!

В который раз заглядываю в телефон. Тишина. Моей Вишенки нет, как и ее обещанных ножек. Так и знал, что прокатит меня. Не ее это фотографии. В принципе, плевать, но почему-то задевает. Меня что-то цепануло в ней. Хотя я знать не знаю, кто там, по ту сторону экрана.

Кидаю телефон на подоконник: с этим надо завязывать.

В дверь звонят. Я заказывал доставку. Медленно иду в прихожую, по пути заглядываю в гостиную. Девочки даже половины не убрали. Меньше бы хихикали. Взгляд у меня далеко не добрый, девочки ускоряются.

Открываю. Это не доставка. Лось. Распахиваю дверь шире, пропуская.

— Хреново выглядишь, — пожимает мне руку.

— Что внутри, то и на лице, — ухмыляюсь.

Лось, он же Леша, мой агент, менеджер, директор, помощник, мы не определись с названием его должности. Иду назад, на кухню.

— Привет, — Лось заглядывает в гостиную, подмигивая девочкам.

— Не отвлекай их, а то до ночи не справятся! — намеренно громко произношу я, поторапливая. В этой квартире всегда было много народу, но сейчас меня напрягает народ.

— Может, тебе травки организовать? — спрашивает Лось, открывая мой холодильник, цепляет тоник. — Выдохнешь, расслабишься.

— Не надо, — выдыхаю. Беру блистер с таблетками, заглатывая очередную порцию анальгетиков. — Я на колесах.

— Ну я тебя поздравляю, — довольно произносит Лось. — Видео с падением собрало уже пять миллионов просмотров.

— Ты оху*л! — повышаю голос и резко подлетаю к другу. От резкого выпада спирает дыхание, но сейчас мне по хрену. — Как, мать твою, оно попало в сеть?

Я довыёб*вался. Падение с высоты на железные перекладины вообще могло стать последним из того, что я делал в этой жизни. Мы хотели побить рекорд чемпиона по воркауту в вертикальных отжиманиях в стойке на руках. Только адекватные люди делают это безопасно, а я решил выеб*уться и сделал это на высоте в пять метров.

— Мот, ты что? Это же охрененный контент, — оправдывается Лось, когда я хватаю его за ворот футболки. — Только вчера нам поступило десять предложений по рекламе. Одна из них на лям!

Он прав: все, что я делаю, это не только ради славы, но и чтобы потешить самолюбие, показав всем, какой я оху*нный. В интернете крутятся большие деньги. Огромные, если пилить заходящий контент.

— Плевал я на эти предложения. Мы заработаем и так. Ты понимаешь, что если мать это увидит, ее инфаркт хватит? Я же запретил! — рычу на него, отпуская, резко отталкивая от себя. Ребра смещаются, и этот толчок сгибает меня пополам. Дыхание спирает.

Сука, как больно!

— Мот, я не помню, ты до хрена чего говорил, все были в шоке. Я не воспринял всерьез. Ты, бля, тогда в скорой завещание мне надиктовывал.