Месть Крестного отца

— И каково там? — спросил он, широко улыбаясь, и закрыл дверь.

Томми посмотрел на Альберта. Тот пожал плечами.

— Где?

Пилот пристегнулся.

— В заднице у кита.

— Как обычно, — ответил Аль. — Спасибо.

Глава 25

Стояла невыносимая жара. Август в Южной Флориде. В идеально подогнанном летнем костюме Том Хейген стоял в тени магнолии, в саду своего дома, курил сигарету и наблюдал, как на берегу канала, в десятке метров, греется на солнце аллигатор. Девятилетняя дочь Кристина сидела под зонтом рядом с огороженным бассейном и читала «Унесенных ветром». Джина, четырех лет, находилась на кухне с Терезой и тетушкой Сандрой, помогала с ужином. Кондиционер сломался, и все окна были открыты. Джина пела песню о том, как правильно накрыть на стол. Старый колли Элвис лаял после сервировки каждого места. Том улыбнулся. Ему в этой жизни Повезло. Он был по-своему счастлив.

Взглянул на часы. Почти шесть. Самолет президента сейчас садится.

Фрэнки Корлеоне жарил сосиски на открытом огне, а его новая подружка сидела в кресле, одетая в короткое летнее платье, и восхищенно наблюдала за ним. У Фрэнки был свой дом — его устроили в компанию по сбыту пива вместе с неизменным женихом Сандры Стэном Когутом, — но он по-прежнему обедал у мамы или здесь и, в отличие от Стэна (который лежал на диване и смотрел телевизор), помогал готовить.

— Привыкнешь, — сказал Фрэнки.

— К чему? — спросил Том, щурясь в вечернем солнце.

— К аллигаторам. Готов поспорить, тот малыш боится тебя больше, чем ты его.

— Это точно, — подтвердила подружка, стройная брюнетка, чье имя Том узнал пару минут назад и сразу забыл. Запомнил лишь, что она принимала участие в конкурсе «Мисс Флорида». — У аллигаторов примитивные защитные инстинкты. Когда они напуганы, замирают и не шевелятся.

— Вы называете его малышом? — спросил Том. — В нем шесть метров длины.

Фрэнки на секунду приподнял плечи, будто от удивления, и разразился смехом, прямо как отец.

— Подожди, увидишь побольше.

Он был копией Санни Корлеоне в том возрасте, и Хейгену иногда казалось, будто перед ним привидение. Хотя парень обхаживал дам не хуже.

Тома укусил комар, он ударил себя по шее и произнес с отвращением:

— Флорида.

— У моря просто рай, — отметила брюнетка. Без сарказма.

— Дядя еще не акклиматизировался, — объяснил Фрэнки. Он был ребенком, когда убили отца. Сандра взяла детей и переехала сюда. Она считала себя местной жительницей. — Подожди зимы, — сказал он Тому. — Перестанешь потеть.

— Ты уверен? — Хейген отодрал мокрую рубашку от груди. Ничто не в силах испортить ему настроение, даже презрение к месту, которое он ныне зовет своим домом. Том потушил сигарету о ствол дерева и направился в дом по толстому ковру травы.

Изнутри донесся приглушенный рев и визгливый комментарий восторженного репортера. Толпа в аэропорту увидела президента Ши. Советовали же переместить съезд в другой город, который не так бы подчеркивал провал кубинской политики Джимми Ши и не представлял бы риска в плане безопасности. Однако Майами был родиной вице-президента Пейтона (на самом деле не Майами, а Корал-Гейблс), и Флорида могла отдать предпочтение любому сопернику в предстоящих всеобщих выборах. Поэтому съезд созвали в Майами. Судя по шуму из телевизора и предыдущим сообщениям о тысячах ликующих людей, которые поджаривались на солнце вдоль дороги из аэропорта в «Фонтенбло», выбор сделан правильно.

— Жаль, не смогу остаться отведать лакомство, — сказал Том, проходя мимо жарящихся сосисок.

— Много потеряешь, — отметил Фрэнки и подмигнул подружке. — Нет ничего лучше моей большой сосиски.

Парень унаследовал от Санни изощренный ум. Хейген бросил взгляд на Кристину: та была слишком погружена в чтение, чтобы понять вульгарный намек.

— Куда вы? — спросила брюнетка.

— На встречу с президентом, — пошутил Фрэнки. — Верно?

— Мы с ним уже встречались, — игриво произнес Том, хотя действительно виделся с Ши много лет назад.

— Вы серьезно? — удивилась девушка. — С президентом Ши?

— Ты дура? — вмешался Фрэнки. — Он же шутит.

— Ничего особенного, — уверил Том. — По делу.

— Ты же знаешь, я не дура, — сказала брюнетка Фрзнки.

— Тогда не говори дурацкие вещи.

— Дурацкие вещи? — повторила она и сложила руки. — Да ты себя послушай.

— Никого тебе не напоминают? — спросила Тереза, выходя во двор и тыча в сторону парочки деревянной ложкой. Она довольно улыбалась. Заколотые волосы выбивались отдельными прядями. На ней были шорты-бермуды и промокшая от пота оранжевая гавайская рубаха.

Том обнял ее и поцеловал. Оставил руку на талии. От жены исходил аромат на миллион долларов: собственный запах пробивался сквозь сладкий базилик, жареный лук и «Шанель № 5».

— Твоя тетушка права! — крикнул Том Фрэнки. — Я в жизни понял одну вещь, — добавил он, незаметно опустив руку Терезе за бедро, — в женщине нет лучше качества, чем способность постоять за себя и указать на твои неумные слова.

— Да? — удивился Фрэнки. — Я думал, так делают все женщины.

— Ему не хватает соображения, — заявила брюнетка, повернувшись к Тому с Терезой. — К участницам конкурса красоты такое же отношение, как к футболистам: их автоматически считают глупыми. А я училась в университете на одни пятерки.

Фрэнки отмахнулся от нее.

— По-настоящему умный человек не стал бы постоянно это повторять.

Тереза с брюнеткой обменялись взглядами. Шансы Фрэнки завоевать сердце девушки превратились в субатомную пыль.

— Я должен идти, — сказал Том. — Не подпускайте девочек к аллигатору. — Животное не сдвинулось ни на дюйм.

— К кому? К Люке?

— У него есть имя?

— Помнишь человека, который работал на Вито? Мужчину с крутым нравом? Люку Брази?

— Помню.

— Разве не похож? То же выражение, тот же безжизненный взгляд.

— Это у всех аллигаторов так, — кивнул Том. — Только следи за девочками. Извини, не могу остаться на ужин.

Из ревущего телевизора донеслось, что автоколонна президента уже в пути. Он направляется из аэропорта прямо в «Фонтенбло». Несколько дорог перекрыты в целях безопасности, но Том поедет другими. Аэропорт находится к западу от отеля, а Хейген едет с севера.

Они с Терезой снова поцеловались, и Том направился к машине, новому голубому «Бьюику».

— В холодильнике тебя будет ждать ужин, когда вернешься! — крикнула она вслед.

— Я не знаю, когда буду.

— Неважно. — Тереза убрала с лица мокрую прядь. — Все равно оставлю.