Месть предателя

Не меняя направления движения, Гордеев снял с поясного ремня сотовый телефон и набрал номер Раппопорта. Трубку поднял сам Владлен Семенович.

– Добрый день. Это Гордеев, адвокат Невежина, – напомнил Юрий.

– Слушаю вас, Юрий Петрович.

– Владлен Семенович, в какой больнице находится ваш товарищ Владимир Чупров?

– В семьдесят первой. Я у него сегодня буду. Проведаю.

– Спасибо. Думаю, что и мне нужно его проведать.

– Может быть, мы с вами там пересечемся.

– Тогда до встречи.

Гордеев поднялся на третий этаж и пошел по коридору. Навстречу попадались больные в казенных полосатых пижамах и собственных спортивных костюмах. Дойдя до стола, за которым сидела женщина в белом халате – дежурная медсестра, Юрий спросил, в какой палате находится больной Чупров.

– Вы родственник или из милиции? – поинтересовалась дежурная.

– Я адвокат, – ответил Гордеев.

– Адвокат? – немного удивилась дежурная и задумалась. – Значит, по делу?

Гордеев кивнул.

– Только, пожалуйста, не утомляйте больного. Он еще слаб. Хотя идет на поправку.

– Я недолго, – успокоил ее Юрий.

– Идемте. Я провожу вас.

У входа в палату дежурная медсестра остановилась и еще раз напомнила о слабости больного.

– Я помню и буду краток, – ответил Гордеев.

В палате стояло шесть коек. Четыре из них пустовали, но по мятому постельному белью и по наличию на прикроватных тумбочках средств личной гигиены было видно, что три из них заняты пациентами, которые в данный момент отсутствовали. На двух находились больные. Один лежал без движения и то ли спал с открытыми глазами, то ли просто смотрел в потолок. Другой, облокотившись на подушки, сидел на кровати. На коленях у него лежала газета, в правой руке он держал карандаш.

– Слово из пяти букв, означающее сражение, – тут же обратился он к Гордееву.

– Не понял.

– Последняя буква "а".

– Битва, – немного подумав, ответил Гордеев.

– А может… и война, – высказал предположение любитель кроссвордов и уставился в газету. – Смысл вроде бы один, но разница между словами все-таки существует. – Он стал что-то подсчитывать.

– Надо проверить по вертикали… какое подходит, – предложил Гордеев.

– Потом проверю. Сначала закончу с горизонталями, – не отрываясь от своего занятия, ответил больной.

Гордеев посмотрел на вторую кровать, которая стояла у раскрытого настежь окна. Разглядеть лицо лежащего больного из-за повязки, которая покрывала всю голову, было невозможно. К тому же он по-прежнему не проявлял никакого интереса к происходящему в палате.

– Где мне найти Чупрова? – обратился Гордеев скорее в пустоту, чем к кому-либо из обитателей палаты.

Сидевший на кровати любитель кроссвордов, не отрываясь от газеты, показал свободной рукой на своего соседа.

Приблизившись к больничной койке, Юрий узнал Владимира Чупрова. Тот по-прежнему лежал без движений и смотрел в потолок. В уши Чупрова были вставлены крошечные наушники. Провод от них тянулся к небольшому переносному магнитофону, стоявшему на подоконнике. Рядом с магнитофоном лежали газеты и журналы, а также с десяток аудиокассет. Гордеев медленно склонился над Чупровым и увидел, как у того от удивления стали расширяться глаза. Владимир не ожидал прихода Гордеева и потому, увидев над собой вместо белого потолка чье-то лицо, слегка растерялся. Поняв, кто к нему пришел, Чупров чуть приподнялся, подложил под себя подушку и принял полулежачее положение – так ему было удобнее вести разговор. Затем он снял наушники и поздоровался с Гордеевым.

– Здравствуйте, Владимир…

Гордеев сделал небольшую паузу, так как не помнил отчества Чупрова.

– Можно просто Владимир… Я ведь еще не настолько стар, не так ли? – нашел выход из создавшейся неловкости Чупров.

– Как вы себя чувствуете?

– Уже лучше, но, как сказали врачи, еще не настолько, чтобы можно было выписываться.

– Но кризис миновал?

– Да, худшее уже позади.

– Могу я с вами поговорить? Вернее, можете ли вы мне рассказать?..

– О чем? О том, что со мной произошло?

– Нет. Об этом мне рассказал ваш товарищ… Раппопорт.

– Тогда не будем больше об этом. Я хочу забыть. Да и все, что мог вспомнить, я уже рассказал милицейским работникам.

Гордеев согласно кивнул.

– Что же вы, Юрий Петрович, хотите узнать? – спросил Владимир.

– Расскажите мне о фирме «ВДП». О ее руководителях… Как она создавалась?.. В общих чертах я уже об этом знаю, но хотелось бы…

– Да мы с Владленом Семеновичем уже вам рассказывали кое-что…

– Мне необходимо знать все подробности. Насколько это возможно. – Гордеев помолчал и добавил: – Вы же уверены, что Невежина подставили?

– Да, – согласился Чупров. – Уверен… На все сто процентов. И не я один так считаю. И Раппопорт, и многие другие… из тех, кого Невежин привлек к работе.

– Почему вы ушли из «ВДП»? Вы ведь тоже стояли у ее истоков. На ваших глазах эта фирма крепла и расширялась.

– Да, в ее фундаменте есть и мои кирпичики. Я уложил достаточное их количество… Как, впрочем, и Раппопорт, и Перетерский – пусть земля ему будет пухом, – и многие, многие другие, кого зажег своими идеями Федор Евгеньевич Невежин. Мы делали одно дело.

– Мне интересно все, что так или иначе может касаться дела Невежина. Даже то, что на первый взгляд вам покажется не имеющим к нему никакого отношения. Но поверьте, в суде, если он состоится, а дело идет именно к этому, даже самая незначительная деталь играет свою роль.

– Как в спектакле – ружье из первого акта, которое должно обязательно выстрелить в последнем?

– Увы, но это так, – развел руками Юрий.

Негромкий разговор Гордеева с Чупровым был бесцеремонно прерван.

– Эй, театралы! – обратился к ним сосед Чупрова. – Подскажите, как называется классическая пьеса, с которой связано первое произнесение слов «носовой платок» на французской сцене?

Воцарилась тишина.

Чупров, который, как видно, уже привык к подобному поведению соседа, никак не отреагировал на заданный непонятно кому вопрос, а неготовый к такой беспардонности Гордеев лишь удивленно приподнял брови и пожал плечами.

Но тут в палату вошла дежурная медсестра. В ее руках был металлический поднос, на котором стояли небольшие стаканчики из прозрачной пластмассы с разноцветными пилюлями и лежали ампулы со шприцами. Вслед за сестрой в помещение вошли еще три пациента. Они проковыляли к своим местам и, оголив ягодицы, улеглись на койках лицами низ.

– Тогда каким металлом средневековые медики лечили заворот кишок? – возобновил допрос любитель кроссвордов.

– Ртутью, Петрухин, ртутью, – ответила дежурная и добавила: – Вы уже все отделение достали своими кроссвордами. Попросите ваших родственников, пусть принесут вам словарь.

– Или Большую советскую энциклопедию, – предложил кто-то из пациентов.

– Лучше Брокгауза и Ефрона, – подключился к разговору следующий.

– Подходит, – радостно констатировал Петрухин и вписал слово.