Месть предателя

А за несколько минут до условленной встречи возле памятника остановился экскурсионный автобус, и из него повалили туристы с сумками, фотоаппаратами, почти не слушая экскурсовода, который вынужден был обращаться к немногочисленным женщинам. Мужчины же окружили памятник и стали фотографировать и его, и себя на его фоне, и здание Моссовета, и скверик с «дядей Федей», прилежно выполняющим свою дворницкую работу. И никто из них, конечно, не обращал внимания на Гордеева, поднявшегося из глубины скверика и присевшего на второй лавочке справа, на подостланной газете. Занят же он был шнурками своего ботинка.

В это время со стороны Тверской, от книжного магазина, появился человек в светлом плаще и такой же шляпе. Едва он решился перебежать узкую улочку перед сквером, как снизу, со стороны Большой Дмитровки, навстречу ему рванул темный джип.

Одновременно с другой стороны сквера, по Столешникову вверх, покатил серебристый джип. Из него на ходу выскочил крепкий такой паренек в спортивном костюме и быстрым шагом направился ко входу в скверик. Несообразительный «дядя Федя» нечаянно направил в него сильную струю воды, и парень, выхватив руку из кармана, машинально закрылся ею от воды, забыв, что в руке был зажат пистолет. Мгновенье – его оказалось достаточно, чтобы парень получил сильнейший удар по шее, – и в ту же секунду его заломленные за спину руки уже оказались скованными браслетами. Серебристый джип рванул было вперед, но буквально уперся капотом в бок экскурсионного автобуса, который разворачивался в тесном пространстве площади. Дверцы джипа распахнулись, и сильные руки туристов выкинули из серебристого нутра еще двоих слабо соображающих «качков».

Черный джип успел бы, конечно, опередить человека в плаще и шляпе, но его нос как-то очень неловко подрезала до того стоящая смирно у обочины поливальная машина. Причем подрезала грубо, помяв крыло слева. Водитель джипа, вопреки логике, не обратил внимания на это наглое нарушение всех существующих правил и попытался уйти вперед, но тупой поливальщик продолжал теснить его к противоположному бордюру. И тогда водитель джипа, вероятно в качестве последнего аргумента, выставил в свое боковое окно двойное дуло обреза. Но уже ни сделать выстрела, ни чего-то сообразить он не успел, поскольку окно его полностью заслонил желтый бок поливальной машины, а правая дверца распахнулась, и водитель почувствовал сокрушительный удар в челюсть.

Пришел в себя он через несколько минут. И уж лучше б не открывал глаз. Увидел стоящего над ним в окружении группы туристов генерала в милицейской форме, услышал его слова:

– Дурак ты, Коняхов, снова за старое взялся! А ружьишко-то у тебя ничего, по двум делам уже проходит твоя «вертикалочка»…

Скверик вскоре опустел, просохли скамейки, и снова места на них заняли бабки с внуками из соседних домов.

ТЕНИ ПРОШЛОГО

В этот наполненный стремительными событиями день у Гордеева оставалось еще одно важное дело. И занять оно должно было всю оставшуюся часть вечера.

Стелле, лихорадочно готовящейся к отъезду, а точнее – к отлету в Одессу на теплоход, было не до него. Охрану ее осуществляла Татьяна, и тут можно было не беспокоиться. Но с другой стороны, Юрию ведь тоже предстоял, пусть и краткосрочный, вояж в Сибирь, и ему тоже требовалось подготовиться. Вот в плане этой подготовки и нужна была срочная встреча, а также помощь, если удастся уговорить, Елены Петровны Теребовой, хозяйки ресторана «Синяя саламандра».

«Жигули» Гордеева в обострившейся ситуации стали слишком заметны для тех, кто был, естественно, обозлен неудачей с захватом папки Чупрова и понесенными во время этой операции потерями. Бывший генерал Орлов или тот же уверовавший в собственную непотопляемость Эдуард Поташев не стали бы вслед за таким провалом совершать необдуманные поступки, поддаваясь эмоциям. Они бы проанализировали причины неудачи и лишь потом приняли новое решение. Не самое приятное для Гордеева, который ловко подставил их. Тут двух мнений не было.

Но долгопрудненская братва, к коей принадлежали задержанные «качки» в серебристом джипе, вполне могла отреагировать адекватно: вы – наших, мы – ваших! Зуб за зуб! Вот, значит, на какие кадры опирались в своей деятельности бывшие господа чекисты…

Учитывая непредсказуемость поведения бандитов в данных обстоятельствах, Денис предложил другу на оставшееся до отлета в Новосибирск время поменять транспорт. Синие «Жигули» Гордеева временно переходили в пользование агентства «Глория», а Юрий получал на ближайшие день-полтора невзрачную «Ладу»-"восьмерку" с усиленным двигателем, все как положено в крайних ситуациях. Ею он и мог безбоязненно пользоваться, пока в рядах противника царило некоторое смятение. Если, конечно, царило.

И вот на потрепанной «восьмерке» Гордеев отправился в «Саламандру». Предварительно позвонил и поинтересовался, на месте ли сегодня госпожа Теребова. Вежливый голос ответил, что она в зале. Этого Юрию было достаточно. Никаких закрытых мероприятий в этот вечер в ресторане также не предусматривалось.

Чтобы случайно не засветить свое новое средство передвижения, Гордеев оставил машину в квартале от ресторана, не стал заезжать на стоянку. У «Лады» была смонтирована и хитроумная сигнализация, и хорошая противоугонная система. Так что за нее, как и за все остальное, что выходило из агентства «Глория», можно было не беспокоиться.

Теребова мило улыбнулась и предложила приятному гостю отведать свежих устриц, если он, конечно, не испытывает к ним чисто российской неприязни. Гордеев не стал бы возражать, но столь изысканный ужин при свечах был для него все-таки слишком…

Он попросил Елену Петровну уделить некоторое время для весьма важного и конфиденциального разговора, Теребову явно заинтересовала такая таинственность. Они прошли в пустой еще бар и сели в уголке – она с привычным апельсиновым соком, а он попросил у бармена налить ему джина с тоником. Все же напряжение прошедшего дня давало себя знать. А разговор с синеглазой хозяйкой требовал максимум внимания.

Еще после первого, так сказать, знакомства всерьез с Еленой Петровной Юрий понял, что она относится к разряду людей, перед которыми не следует юлить, если ты хочешь посвятить их в какую-то тайну. И во время единственного пока урока игры на бильярде убедился в этом. Поэтому он и решил не обставлять свою просьбу какими-то условностями, оговорками и недоговоренностями, а сразу взял быка за рога:

– Елена Петровна, мне очень нужна ваша помощь. Причем такая, которую можете оказать только вы. Скажу сразу, вопрос щекотливый. И если откажетесь, я попрошу вас лишь об одном: все, что вам станет известно, должно остаться между нами. Иначе может быть плохо всем – и вам, и мне, и еще кое-кому.

– Насколько это важно… вам? – после некоторого раздумья спросила Теребова. – Я имею в виду жизненную важность, понимаете? Ведь если вы сказали, что зависят судьбы людей, наверняка дело связано с чем-то очень нехорошим? Криминальным?

– Да.

– И в этом замешан кто-то из близких мне или знакомых людей?

– От вас ничего невозможно скрыть, – улыбнулся Гордеев. – Но, впрочем, у меня и не было такой задачи. Да, человека этого вы знаете хорошо. Но я не буду просить вас пригласить его или, скажем, ее, для того чтобы допросить и поставить вас тем самым в очень неловкое положение. Нет, я хотел просить вас пригласить… вашу подругу Киру Николаевну Бойко сегодня же, в ближайшие часы, посетить ваш ресторан. Я не буду к вам подходить, я просто посмотрю на нее и уйду в глубокую тень. А вы могли бы выпить с ней по коктейлю или по стакану вашего любимого джюса, поболтать о каких-нибудь ваших дамских делах и затем расстаться. Но… после ее ухода я заберу с собой тот бокал, из которого она пила. Потом я его верну.

– Это надо понимать так, что Мюллер собирает отпечатки пальцев Штирлица? – с иронией фыркнула она.

– Вы абсолютно правы. Но из этой акции компетентным органам станет ясно: виновна ваша подруга в убийстве человека или она просто взбалмошная, беспринципная стерва, готовая навесить на собственного мужа расстрельную статью. Хотя сейчас у нас и введен мораторий на смертную казнь, вечная каторга ему очень даже светит.

– И вы предлагаете мне… своими руками?..

– Я не предлагаю. Я прошу вас помочь и мне, и… истине. В конце концов, я мог бы и не просить вас о столь необычном одолжении. Вы наверняка читали или слышали, как проводятся негласные проверки. Для спецслужб все это семечки: и квартиру вскроют, и отпечатки соберут, и любую аппаратуру поставят, если нужно. Но у меня просто нет времени, чем больше я тяну, тем дольше будет сидеть невиновный Невежин в тюрьме и тем активнее будут распоясываться те, кто окунул вашу подругу по уши в дерьмо и уголовщину и продолжает держать на крепком крючке, с которого ей не сорваться. А люди эти, я не исключаю, вполне могут быть причастны ко многим нашим российским бедам, включая и гибель вашего отца.