Месть розы

— Ты поможешь мне?

Имоджин со страхом и надеждой вглядывалась в лицо менестреля.

Жуглет кивнула с мрачным видом.

— А что еще остается? — раздраженно сказала она. — Несчастная! У тебя есть с собой деньги?

— Ничего, — безропотно всхлипнула Имоджин. — Когда я поняла, что произошло, то в панике ускакала из Орикура. Меняла лошадей на станциях, последняя совсем запалилась. Со мной двое слуг, но у них тоже ничего нет.

— Им с нами нельзя, — решила Жуглет. — Придется добыть тебе денег. И, очевидно, коня… Значит, так. Когда прозвонят к вечерне, отправляйся к южным воротам. Проследи, чтобы за тобой никто не увязался. Я раздобуду кобылу на конюшне архиепископа. Поскачем вместе, ты у меня за спиной. В половине дня езды отсюда на юге есть монастырь. Тебе надо будет отправиться туда и сидеть тихо, как мышка. Здесь и без тебя проблем хватает.

— Я не знала, что отца моего ребенка завтра повесят, — сдавленно произнесла Имоджин. — Я думала, что приеду сюда и ты, его друг, как-нибудь все уладишь. Он писал в письме, что ты будешь нашим свидетелем и помощником.

— Одним словом, когда прозвонят к вечерне, — раздраженно прервала ее излияния Жуглет.

Когда прозвонят к вечерне. Времени в обрез. Не откладывая дела в долгий ящик, она быстро вышла из дворца, миновала освещенную факелами рыночную площадь с танцующими на ней крестьянами и купцами. Ее путь к южным воротам пролегал по узким городским улочкам, бурлящим ночной жизнью и фонтанирующим праздничными сплетнями. С собой она прихватила самую большую бутыль вина, какую удалось незаметно спрятать под кричащим плащом, фиолетовым с металлическим отливом, — подарком Конрада по случаю праздника. Почти всю дорогу она ругалась себе под нос, хотя знала, что, вопреки собственному желанию, поступает правильно.

Вот и южные ворота. Оказавшись там, она не сразу решила, что делать дальше, но потом вспомнила, что Маркус, как и его господин, путешествуя, возит все ценное с собой. Она сообщила рыцарю, охранявшему королевский обоз, что его величество дарует все имущество Маркуса монастырю в десяти милях к югу. Рыцарь, ни минуты не сомневаясь, помог дотащить два набитых монетами больших седельных мешка до конюшни архиепископа. Ночной конюх архиепископа легко поверил в то, что Жуглет — обалдевший от свалившейся на голову удачи новый обладатель арабской кобылы обреченного Маркуса. Стараясь ничем не выдать волнения, она прошла мимо пьяных пирующих, вывела лошадь за ворота и двинулась по улице, ведущей к западной сторожевой башне — туда, где держали заключенного.

То, что ей предстояло, будет потруднее любой интриги.

Оказавшись у сторожевой башни, она кивнула стражнику и указала на дверь в камеру, сопровождая этот жест подчеркнуто официальным заявлением:

— По королевскому делу.

В темноте Маркус узнал голос и застонал.

— Как там праздник?

Часовой был страшно недоволен, что все веселье для него проходит стороной, и Жуглет сразу же это поняла. Ее осенило: все может оказаться вовсе не так сложно.

— Идет вовсю. Может, хочешь пойти ненадолго, посмотреть или даже потанцевать? Я за тебя подежурю, только оставь мне кинжал, на случай если придется защищаться.

Стражник попался на удочку.

— Вообще-то не положено, — неуверенно возразил он.

— Да ты только посмотри, кто делает тебе это предложение? Это ведь я приложил руку к тому, чтобы он туда попал. Так что можешь быть уверен: между нами любви нет. Я здесь исключительно по поручению короля.

С кинжалом в руке, избавившись от посторонних глаз, Жуглет сунула факел в камеру, где Маркус сидел в цепях на груде заплесневелой соломы с таким видом, будто оплакивал кого-то.

— Скажи, зачем ты это сделал? — начала Жуглет.

Маркус лишь закусил губу.

— Знаю, ты хотел помешать взойти звезде Виллема. Объясни, почему ты так боялся его возвышения.

Маркус вызывающе молчал, но Жуглет чувствовала, что он колеблется. Потом сенешаль заговорил:

— Потому что я эгоистичное, завистливое, честолюбивое ничтожество, которое вздумало жениться на богатой девушке ради положения и денег. Это чистая правда.

Жуглет задумалась.

— Мне нравится, когда мужчина хранит секрет женщины, — наконец заявила она.

Маркус, встревоженный, посмотрел на нее.

— Но к сожалению, Маркус, некоторые вещи не поможет скрыть ни твоя осторожность, ни даже твоя смерть.

— Знаю, — в отчаянии простонал он.

— Знаешь о ребенке?

Маркус, хватая ртом воздух, поднялся на ноги, взялся руками за голову и опять сел.

— Очевидно, нет, — заключила Жуглет.

Маркус часто задышал, из-за гнилого воздуха темницы его сразу же начало тошнить.

— О боже! Что я с ней сделал?

Он снова вскочил и принялся биться головой о каменную стену с такой силой, что едва не потерял сознание и рухнул на колени.

Но тут же опять поднялся, собираясь начать все заново.

— Хватит! — резко остановила его Жуглет.

Маркус принялся рвать на себе волосы, а потом повалился на пол, рыдая так горько, как на глазах Жуглет никогда еще не рыдал ни один мужчина. Даже Виллем изливал свое горе через ярость. Маркус же, по-видимому, не находил для себя никаких оправданий.

Когда он взглянул на нее, в его покрасневших глазах сверкала такая злоба, что Жуглет отшатнулась. Свет факела гротескно искажал сильные, четко очерченные черты лица.

— Если из-за всего этого она пострадает, я буду преследовать тебя из могилы, пока ты не пожалеешь, что привел этого Виллема из Доля ко двору. Она невинна, Жуглет, она поступала по велению сердца, а не из каких-то там амбиций…

— Замолчи и выходи, — отрывисто бросила Жуглет. Она взяла ключ со стола привратника и теперь одной рукой отперла дверь, а другой предостерегающе выставила кинжал. Маркус, ничего не понимая, смотрел на нее. Она коротко взглянула на цепи, сковывающие его запястья, и после мгновенного замешательства он протянул ей руки. Она отперла цепь.

— Помни, ты мой пленник.

Маркус наполовину вышел, наполовину выполз из камеры и, задыхаясь, замер у порога. Обхватив его за голые плечи, она прижала нож ему к горлу.

— Я сейчас делаю очень, очень большую глупость, и если ты выведешь меня из себя, могу и передумать, — прошипела она ему в ухо.

Наконец они оказались за воротами сторожевой башни. Было темно, рядом ждала кобыла, и Жуглет развязала шнурки своего шикарного плаща.

— Вот, — сказала она. — Надень и подними капюшон.

— Что ты…

— Молчи. Возьми кинжал. Залезай на лошадь. Большая часть твоих денег здесь, в переметных сумах. Имоджин ждет тебя у южных ворот, и, если ты себя не выдашь, вас пропустят, не задавая вопросов.

Маркус не знал, что и сказать.

— Поспеши, — приказала она. — Мне нужно вернуться на свадебный пир.

— Жуглет…

— Убирайся.

— Куда нам ехать?

— Не знаю, — ответила Жуглет. — Я бы на твоем месте отправилась во Францию или даже во Фландрию. Самое главное — прочь из империи. А теперь — пора.