Месть розы

Станция, где меняют лошадей, представляла собой грубо сколоченный деревянный дом. В первое мгновение могло показаться, что заляпанный грязью всадник либо пьян, либо сумасшедший, с такой силой он колотил в ворота. Смотритель поднял повыше фонарь, и мужчина замигал, съежился. Лицо его нервно подергивалось.

— Никак вы сенешаль его величества? — пораженно спросил смотритель.

Маркус кивнул, не в силах произнести ни слова, так пересохло в горле. Он попытался оттолкнуть фонарь. Смотритель со свистом втянул воздух.

— Ужасно выглядите, сударь. Вы, часом, не больны?

Маркус покачал головой и нетерпеливо показал в сторону конюшни. Смотритель понял его и крикнул, чтобы привели коня и подали вина и еды. Широко распахнув глаза, гордый тем, что сумел узнать Маркуса, хотя тот был не в императорской ливрее, он спросил взволнованно:

— Какие-то новости, сударь?

Маркус снова покачал головой, не в силах говорить, но затем все же разлепил губы и сумел выдавить:

— Посланцы были?

Удивленный человек закивал.

— О да, два королевских посланца, оба скакали в Бургундию. Последний сменил лошадь, когда пробили девять. Что-то происходит в Бургундии, да? Всегда считал, что это настоящее захолустье.

— Не надо еды, — еле слышно сказал Маркус. — Нет времени. Просто дай свежего коня.

Когда пробили девять… по крайней мере семь часов назад. Однако курьеры покинули Селестат, опережая Маркуса примерно на десять часов; значит, за сегодняшний день он выиграл три часа. Дорога до Бургундии занимает четыре-пять дней; может, он сумеет догнать хотя бы одного из них. Маркус не думал, что способен на убийство, но весь день подсчитывал, какого размера взятку в состоянии предложить — или, если повезет догнать Николаса, сколько понадобится угроз, чтобы подчинить юношу своей воле.

Чтобы компания не привлекала к себе внимания, Виллему и Эрику было поручено исполнять роль телохранителей его величества. Итак, четверо обычных горожан в простых плащах и туниках прокладывали путь по сонным улицам Селестата, направляясь к пылающим в свете заката западным воротам города, в район, куда Конрад обычно старался не заглядывать. Улицы тут были скверные, с рыхлой почвой, в которой дожди промыли рытвины иногда глубиной по колено. Им пришлось пройти мимо лавки мясника, где в сточных канавах валялась вонючая требуха; дубильня и кузница, расположенные на соседних улицах, тоже добавляли «ароматов». Прижимая к лицу надушенный платок, Конрад вышагивал следом за Эриком, трепещущим при мысли о том, что в этом предприятии он удостоился чести возглавить процессию.

Наконец они добрались до небольшого низкого дома с алым пятном на двери. Эрик постучал и отошел в сторону, пропуская старших.

Этой ночью внутри было гораздо спокойнее, чем в предыдущий раз, поскольку многие прибывшие на турнир торговцы и артисты уже покинули город. За грубо сколоченным общим столом сидели человек десять, по большей части пьяные, но двое-трое были еще в состоянии вяло заигрывать с женщинами. Увидев Жуглет, Жанетта и Марта захлопали в ладоши и бросились навстречу вошедшим, позабыв о своих пьяных ухажерах. Однако Жанетта, узнав высокого рыцаря, резко остановилась. Марта же, напротив, устремилась прямо к нему и принялась ластиться. Наклонившись, чтобы остальным была хорошо видна ложбинка на ее груди, она подняла на Виллема взволнованный взгляд.

— Ох, мой господин, я так скучала по тебе, — хриплым голосом горестно произнесла она.

Конрад наблюдал за этой сценой, явно получая от нее удовольствие.

— Жаль, что Павел этого не видит, — сказал он, не обращаясь ни к кому в частности.

— После нашей встречи меня ничто не радует. Ты был так великодушен, во всех смыслах, — продолжала Марта. Обращаясь к остальным женщинам, она добавила задорно: Нос у него такой большой, потому что сломан. Но все остальное просто огромное — и это уж точно по замыслу Природы.

Ее рука скользнула к паху Виллема. Покраснев до корней волос, он со слабой, вежливой улыбкой остановил ее, схватив за запястье.

— Он у нас щепетильный, — сказал Конрад, объясняя Марте нежелание Виллема обжиматься на людях. — Хочет сначала заплатить. Ну так давай, ближе к делу. — Он с усмешкой посмотрел на Виллема. — В конце концов, именно за этим мы здесь, и ты заслужил право выбора. — Он взмахнул рукой, и Виллем испугался, что сейчас Конрад обрушит на его покрытое синяками плечо очередной дружеский удар. — Найди себе укромное местечко и получи заслуженное удовольствие.

— Но конечно же, наш великий герой заслуживает особого обращения, ведь он празднует свою победу, — заявила Жуглет, кивнув в сторону потолка. — Знаю, там, между стропилами, есть уединенный чулан. Хозяйка этого дома как-то оказала мне милость, позволив им воспользоваться.

— Плата за эту милость тройная, — заявила хозяйка дома, внезапно подходя к столу и подмигивая Жуглет.

Та беззаботно махнула рукой.

— Мне здесь верят, не так ли? Я плачу.

С каменным лицом, стараясь не смотреть на Жуглет, Виллем позволил увести себя наверх по шаткой деревянной лестнице, приколоченной к стене. Он и Марта исчезли в темном провале на потолке.

Три оставшихся клиента огляделись. С улыбкой кивнув на Жанетту, Эрик сообщил его величеству:

— Вот эта хороша.

Жанетта, бросив взгляд вслед Виллему, пристально смотрела на Жуглет и не прореагировала на этот комментарий. Конрад проследил за жестом Эрика, и его лицо просияло.

— Жанетта! — воскликнул он и подмигнул Эрику. — Ты прав, она и в самом деле очень хороша. Жанетта, сегодняшняя ночь за мной.

Отвлекшись от своих мыслей, Жанетта мгновенно оказалась рядом с императором и прошептала ему на ухо:

— Я узнала вас, ваше величество. Если хотите сохранить инкогнито, может, лучше вам взять одну из заезжих девочек.

Конрад обхватил ладонью одну грудь Жанетты и с улыбкой сжал ее. Однако она заставила его повернуться лицом к себе и многозначительно вскинула брови. Конрад отпустил ее.

— Ты права. Что за удовольствие напускать таинственность, если для девочки никакой тайны уже нет. Ладно, найди мне кого-нибудь послаще.

— Блондинку, — уверенно заявила Жуглет.

Жанетта кивнула в сторону самой младшей из трех женщин, стоящих в ряд в стороне. Она не была блондинкой — никто из троих не мог этим похвастаться — но волосы у нее были светлее, чем у остальных.

— Ханна пришла сюда из Бремена. Она никак не сможет узнать вас, — шепнула королю Жанетта.

Повинуясь ее жесту, Ханна присела и сделала шаг вперед.

— Значит, ты свободна, Жанетта, — сказал Эрик с туповато-наглой усмешкой. — Пошли со мной…

— Ох, господин Эрик! — наградив его восхищенной улыбкой, ответила Жанетта. — Дайте и другим шанс прочувствовать вашу щедрость. Сюзанна! — окликнула она темноволосую девушку. — Не ударь в грязь лицом перед этим прекрасным молодым человеком.