Месяц как взрослая

Она произнесла это с таким спокойствием и безразличием, будто говорила о самом обыденном деле, будто от нее одной зависело, оставаться ей или нет. Но внутренне вся сжалась. Судорожно удерживалась, чтобы ни на кого не глядеть.

— Ладно! — удивительно быстро согласилась мама. Но потребовала, чтобы все держались вместе и домой тоже шли одной компанией.

«Ур-ра!» — ликовала в душе Силле. Вот что значит, когда тебе уже шестнадцать.

— Ну, тогда до утра! — сказала Силле родителям. — Доброй ночи! — пожелала она Индреку, и это прозвучало почти что возгласом радости.

Ей ответили только отец с матерью. Индрек же встал рядом с Силле и сказал, обращаясь к ее родителям:

— Не беспокойтесь! Как сказано, так и будет. Тут уж моя забота.

Силле подозрительно глянула на родителей: чувствовалось, что они успели договориться с Индреком, что она остается. Это подтверждал взгляд, которым отец обменялся с Индреком.

Силле кусала губы: уже второй раз она оказывалась перед Индреком в роли малого ребенка. Теперь он, конечно, чувствует себя солидным человеком, которому доверено приглядывать за стадом теляток. Ну погоди, молодой человек!

Силле изобразила на лице высокомерную улыбку взрослого человека и спросила у Индрека:

— Надеюсь, ты попросил у своей мамочки разрешения остаться на ночь в лесу?

Индрек удивленно посмотрел на нее. А отец тихо шепнул Силле, что Индрек отвез свою мать в больницу.

Силле прикусила губу. В третий раз за этот вечер она оказывалась перед Индреком в глупом положении. Теперь уже по своей вине.

— Извини… — пробормотала она, борясь с желанием подхватить подружку за руку и убежать в лес.

2

Только Индрек нашел светлячка. Держа его на ладони, он повел своих спутников к большому камню на склоне горы. По словам Индрека, именно отсюда Мститель 1 [1] в Юрьеву ночь подал факелом сигнал к восстанию, тут лучше всего было также дожидаться восхода солнца.

Лес наполнился синим дымом костров, слышались песни и звуки аккордеона. Благоухало сосновой смолой, пахло обуглившимся деревом, печеным картофелем, сырой землей, мхом…

1

Легендарный герой одноименной исторической повести классика эстонской литературы Э. Борнхёэ (1862–1923). Повесть рассказывает об историческом восстании эстонского народа в Юрьеву ночь 1343 года против немецких поработителей.

Под соснами, в царстве вереска и черники, было сумеречно. Над головой распростерлось мягкое, насыщенное синью небо с одинокими глазками-звездочками. Вдали, над изломами новых домов и морем, в праздничных тонах — зеленых, синих, розовых — светилась заря. Совсем недавно солнце опустилось в море и вот уже скоро-скоро должно было снова подняться оттуда.

На камни положили ветки вереска, и все четверо повернулись к рдеющей полоске неба.

— В этот миг заря с зарей сходятся, — вполголоса произнесла Силле, словно боясь вспугнуть кого-то. — Жаль, что я не поэт, а то сказала бы стихами… о белой северной ночи и…

— Странно! — покачала головой Нийда. — Славит белые ночи, а сама вместо Крайнего Севера едет на юг. На Севере-то как раз и было бы здорово: солнце там не заходит неделями, можно сны даже при солнышке смотреть. А в Крыму, как только солнце зайдет, тут же наступает такая темнота, что и не разберешь, где земля, а где небо.

— Не от меня зависит. Мама и папа хотят. Они давно мечтают о Крыме.

— В Крым? Ты? — воскликнул Индрек.

Силле послышалась насмешка в его голосе. Ну конечно! Каким был, таким и остался. Хоть и вышел из детства.

— А почему я не могу поехать в Крым? — спросила Силле как можно спокойнее.

— Что, разве здоровье требует? — Индрек смерил ее серьезным взглядом.

— Интересно, почему это именно здоровье должно требовать? Просто едем отдыхать. Через неделю. А когда вернусь, ты и не узнаешь меня, я стану черная, как негр, только белки будут сверкать.

— Дай руку! — попросил Индрек. — Мы подарим тебе свет для темных южных вечеров.

Он положил ей на руку светлячка, поглядел на него рассеянным взглядом и медленно покачал головой.

— Если подумать, сколько эта поездка будет стоить…

— Разве у ее родителей мало денег? — сказала Нийда. — Единственная в семье доченька. Папочка инженер, мамочка режиссер, куда им деньги девать?

— Вот как! — покачал головой Индрек. — Так это же родительские деньги…

— Чудно ты говоришь! — воскликнула Нийда. — Откуда же она, ребенок, школьница еще, должна, по-твоему, брать деньги?

— Паспорт вроде бы уже получила, так что… не совсем и ребенок.

Индрек усмехнулся. В этой усмешке Силле почувствовала какое-то его превосходство. Обиженно отвернулась.

— Подумать все же, — продолжал рассуждать Индрек, — после девятого класса Крым. После десятого… Кавказ. После первого курса… с туристической путевкой за границу. Все под крылышком мамы-папы, все на родительских хлебах… Ну… скажи, куда тебе еще ехать, когда ты станешь взрослой и начнешь работать?

— На Марс! — фыркнула Силле.

— Ты что, обиделась? — удивился Индрек. — Да ну тебя… Неженка какая… Я же не со зла. Просто к слову пришлось. Вот ты едешь в Крым, а наши мальчишки будут все лето ради выпускного костюма и пальто работать и…

— Солнце! — закричала вдруг Силле. — Взошло, а мы и не заметили.

3

— Силле, ты уже прочитала про Бахчисарай? — спросила мама.

Папа посоветовал:

— Обязательно прочти то место, где рассказывается о Севастополе. Хорошо, если что-нибудь знаешь наперед.

— Мы поедем по Черному морю, — пообещала мама.

Папа заверил:

— Увидишь дельфинов.

Еще он сказал, чтобы Силле взяла с собой кеды, в них будет хорошо забираться на Чатыр-Даг.

— Нет, — сказала мама, — ребенка на такую экскурсию брать не разрешают. Я навела справки. Тяжело. Рюкзак, туристское снаряжение, еда, посуда… Нет-нет. Силле останется на это время дома, кто-нибудь присмотрит, пусть загорает до нашего возвращения или рисует. Осенью будет что показать учителю, если он снова попросит работы для выставки.

Мама велела Силле купить новые очки от солнца и акварельные краски и заторопилась с отцом из дома.

Силле смотрела им вслед в окошко.