Метель в преисподней
Шрифт:
— Очень жаль, — сник Виктор. — Я надеялся попросить рецепт. Ну, сразу приступим к делу, или же сначала пройдёте к своему Селееву?
Мне не понравилось то, как он выразился по отношению к цели моего визита. Но я это проглотил, не подав виду.
— С ним лучше побеседовать на трезвую голову, — сказал я.
— Да? — удивился он. — А я-то считал иначе. Ну что же, дело твоё. Идём, я покажу.
Мы вышли из кабинета и спустились вниз по лестнице, в подвал. По пути к нам присоединился один из охранников, чтобы обезопасить нас и открывать при необходимости нужные двери. Мы миновали тяжёлую бронированную дверь на входе в подвал и очутились в длинном полутёмном душном коридоре. Я, едва переступив порог, словно бы попал в другой мир — если атмосфера
— Веди себя потише, — предупредил Виктор Иванович. — Местное зверьё не слишком любит посетителей. Сюда почти никто не заходит, если не считать медперсонал и уборщиков. Сюда, пожалуйста.
В одном из ответвлений мы свернули направо. Я обратил внимание на то, что по бокам коридора начали тянуться двери в изоляционные камеры, но почти все из них были открыты, а комнаты пусты.
— У нас переоборудование, — пояснил Виктор Иванович. — Устанавливаем новые двери с электронными замками.
Вскоре мы подошли к очередной двери, отделявшей последнюю часть коридора от всего остального. На этой двери как раз и стоял один из новых замков со встроенным считывателем магнитных карт. Вот цивилизация потихонечку добирается и до наших тюрем. Охранник достал магнитную карту и провёл ею по считывателю, после чего отворил дверь и пригласил меня войти первым. Виктор, судя по его виду, идти дальше с нами не собирался.
— А как же Вы? — удивился я.
— Крайняя левая дверь, — улыбнулся он. — Я — человек старый, мне ни к чему испытывать лишний стресс, тем более, если его возможно избежать. Я постою здесь.
— Вы уверены? — нахмурился охранник.
— Абсолютно.
Я переступил через очередной порог, охранник последовал за мной, после чего закрыл за нами дверь. Магнитный замок кликнул, сигнализируя о том, что обратно нас он выпускать так просто не собирается.
И тут я услышал их. Психованных преступников, сумасшедших. Они разговаривали. Каждый сам с собой, их шёпот и неразборчивое бормотание было слышно даже через толстые двери, защищавшие нас от них.
— Идём, парень, — дрогнувшим голосом сказал охранник. — Поскорее, а то у меня чай наверху стынет.
Ему тоже здесь было неуютно, это точно. Но лично мне куда приятнее осознавать, что я не один здесь нормальный, и что в случае чего есть на кого положиться. Ну, я надеюсь на это, хотя странное поведение Виктора меня немного насторожило.
Мы медленно шли мимо камер, и возле каждой из них шёпот становился громче, и от сказанных вещей либо несло полным бредом, либо волосы становились дыбом.
— Плоть! Плоть! Я вижу плоть и кровь! Я хочу их вкусить, почувствовать их тепло своим языком!
— Я не хотел, я не хотел… я только хотел, чтобы она улыбнулась… проклятый нож! О Господи, я не хотел…
— Оно идёт! Я чувствую это у себя внутри, оно растёт, растёт! Мне страшно, я не могу сопротивляться! Страшно… осталось совсем немного времени, прежде чем оно наберёт силу…
— Сиреневая волна, я вижу, как она распространяется. Больно, она колючая… и его лицо, оно так и стоит у меня перед глазами! Что? Это ты?! Это ты виноват!!!
Я вздрогнул от этого внезапного крика и резко отскочил в сторону от заколотившейся двери. Через крохотное окошко на меня смотрело обезображенное безумием подозрительно знакомое лицо. Я с некоторым трудом вспомнил этого мужика — он был среди тех, кто пытался остановить меня и Джона, когда мы выбирались из плена, организованного Наумовым. Сиреневая волна — должно быть, он говорит про электрическую волну, которую выпустил Алексей,
пытаясь прикончить нас, но кто же знал, что он при этом заденет ещё и своих людей? Так что действительно, в какой-то мере я виноват в том, что этот человек оказался здесь.— Заткнись, Колян! — охранник тоже вздрогнул, но не растерялся, в отличие от меня. Он подскочил к двери и, мигом достав резиновую дубинку со своего пояса, постучал ей по толстому стеклу. — Что на тебя нашло?!
Проклятье, его даже зовут так же, как и меня! Прямо знаки судьбы, если бы только я в неё верил. Кто-то пытается пошутить попыткой убеждения меня в том, что здесь для меня самое место, вот только на его беду у меня сегодня плохое чувство юмора.
Колян успокоился, и мы через несколько секунд дошли до конца коридора и упёрлись в левую дверь. Охранник заглянул внутрь через стекло и, кивнув, что всё в порядке, провёл магнитной картой по считывателю. Замок пискнул, и охранник отворил дверь, пропуская меня внутрь.
— Входи, он привязан, — сказал он мне. — Я покараулю здесь, дверь закрывать не буду. Если что — кричи.
— Обнадёживающе, — прокомментировал я, с изрядным усилием проглотив подступивший ком в горле.
Он хмыкнул, но ничего не сказал. Судя по прилипшим к его лбу волосам, его страх никуда не делся. Как и мой, собственно.
Я собрался с силами и вошёл внутрь маленькой комнаты, единственной мебелью в которой была вмонтированная в пол и стену кровать, к которой и был привязан Артём, да приваренный к полу металлический стул с маленькой подушкой в качестве сидения. Чистый пол, зелёные стены, ещё одна тусклая лампочка над головой на высоте, на которой до неё не достать даже Майклу Джордану в прыжке, и на высоте примерно двух метров небольшое окошко на улицу, правда, сейчас засыпанное снегом. Наверное, если бы сейчас там не было темно, то свет бы пробивался сюда.
Артём выглядел почти так же, каким я запомнил его с фотографии из личного дела. Тридцать с небольшим лет, худое треугольное лицо, тёплые голубые глаза, но грустные и нездорово блестящие, брови тонкие и артистичные, когда-то сломанный и оттого чуть косящий влево нос. На фотографии у него были короткие светлые волосы, здесь же он блестел гладко бритой черепушкой.
Он не обратил на меня никакого внимания, когда я вошёл в комнату, отчего я предположил, что тот на лекарствах, хотя Виктор и заверял меня, что специально ради моего визита его временно снимут с них, чтобы мы смогли побеседовать. Я медленно подошёл к нему и посмотрел ему в лицо, и он только после этого обратил на меня внимание. Какое-то мгновение с любопытством разглядывал меня, после чего сказал:
— Чего надо?
Тембр голоса у него был точно такой же, как у Семёна, сразу видно сильную кровь, и разговаривай я с ними по телефону, запросто бы перепутал их.
— Поговорить, — ответил я. — Меня зовут Коля, кстати. Я — следователь, но здесь по неофициальному делу.
Артём хмыкнул и отвернулся к стене.
— А мне какое до этого дело? — мрачно спросил он. — Можешь поговорить сам с собой, здесь много таких.
— Я просмотрел твоё дело, — продолжил я. — Поначалу я тоже счёл тебя сумасшедшим маньяком…
— Мистер конгениальность.
— … но недавно со мной произошли, кхм, кое-какие события, и я вынужден признать, что я поторопился с выводами о тебе.
— Ты собираешься выпустить меня отсюда? — раздражённо спросил он, перебив меня ещё раз.
— Э… нет, — немного растерялся я.
— Тогда катись отсюда. Я тебя не буду слушать.
Я вздохнул.
— Тогда я просто поговорю сам с собой, ты же не против, как я понял? — спросил я. — Отлично. Так вот. За последние несколько дней умерло довольно много людей, входивших в некий клуб, название которого тебе ничего не скажет, да это теперь уже и не важно. Дело в том, что они по, как мне тогда показалось, странному стечению обстоятельств внезапно решили прикончить себя, причём, некоторые довольно изощрёнными и неприятными способами. Например, один из них съел собственную ногу…