Метод беззакония

Она вежливо подталкивала старушек к двери и вскоре комната опустела.

– Сейчас, Саша, я вас спать устрою.

Мы прошли в комнату, где стояла железная кровать и я забрался на одеяло и... отключился.

Мы идем по тайге. Василий впереди, я сзади.

– Сейчас придем в волчий распадок, а там вдоль болота к Гурьевскому лесу.

– Василий, а откуда ты знаешь, что они пойдут здесь?

– А им по другому не пройти. От седьмого лагеря два пути, либо по дороге, но там перехватят Васильковские стражники, либо тайгой сюда. В эту болотину никто не сунется, а обходить ее верст двадцать, а там река на Север только тянет. Так что, правильно идем.

– А если их поймаем, куда денем.

– Смирных, обратно в лагерь отправим, а горячих- шлепнем.

– Как это?

Я даже приостановился.

– Не отставай. Убьем, да и все.

Мы молча, перелезаем поваленные деревья и Василий уверенно прет на северо-запад. Идем целый час, доходим до густого кедровника и тут мой ведущий останавливается.

– Дошли. Теперь их ждать здесь будем.

Он опускается на корягу и протягивает ноги.

– Садись, у нас все еще впереди и может быть побегать придется.

Комары и москиты облепили накомарник и всю одежду. Один москит все же пролез в шов перчатки и больно защипало кожу. Я ударил кистью по ноге.

– Тише. Кажись идут.

Василий поднимается и показывает мне рукой на огромный кедр. Я поднимаю автомат на изготовку и прячусь за ствол. Через минут десять доноситься слабы говор.

– Вот, сволочи, зажрали.

– Шевелись, шевелись, до вечера надо к реке успеть. Там переправимся и считай, что повезло.

Они беспечно идут на нас и тут перед ними появляется Василий.

– А ну стоять.

Клацкнул затвор автомата. Две фигуры застывают.

– Ах, сука,- вырывается у первого.

– Ложись. Да ложись, говорю.

Один сразу падает и по вздрагивающим плечам я понимаю, что он плачет. Второй нехотя становиться на колени и после пинка Василия плюхается лицом в иглы хвои, обильно наваленные на землю.

– Саша, подойди сюда. Свяжи этих гавриков.

Я выхожу из-за укрытия, закидываю автомат за спину и, достав веревки, начинаю скручивать руки, лежащему ближе ко мне человеку. Связав его перехожу к другому и вот они связанные одной веревкой медленно поднимаются. У обоих замотаны от комаров лица, только щели глаз злобно глядят темными зрачками.

– Ребята, отпустите нас,- говорит тот, что покрупнее.

– Давай, заворачивай,- отвечает Василий,- пойдем обратно.

– Хоть убей, но я не пойду,- опять говорит тот же.

– Ну и убью,- равнодушно говорит Василий.

– Стреляй, гад, все равно там убьют.

Василий поднимает автомат и... раздается выстрел. Парня отбрасывает, он падает и тянет за собой на веревке второго.

– Зачем ты его?

Я с ужасом смотрю на Василия.

– Я его на плечах не собираюсь тащить. Не хочет, пусть здесь гниет.

Он подходит к лежащим. За воротник поднимает живого и развернув на живот убитого, развязывает на нем веревку.

– Пошли, до вечера дойти надо до лагеря.

Мы быстрым шагом идем на Север.

У ворот лагеря Василий стучит и громко орет.

– Эй, Гришка, мать твою, открывай.

С вышки раздается насмешливый голос.

– Куда прешь? У Гришки опой. Можешь хоть весь день стучать.

– Мы тут вашего поймали. Возьмите и распишитесь.

– Вижу. Я уже сказал по телефону в караул. Сейчас разводной придет. А где второй? Их же двое было.

– Сдох по дороге.

– Ясно.

Приходит разводящий, принимает беглеца и выдает квитанцию Василию.

– У сумасшедшей бабки можете переночевать,- говорит он.

– Ага. Жива значит еще старая ведьма. Саша, пошли.

Мы идем вдоль забора и выходим к домикам поселка, обслуживающего лагерь.

– Зачем тебе квитанция?- удивляюсь я.

– Для порядку. По этой квитанции мы премию получим.

– Это что? Чем больше квитанций, тем больше премия?

– А как же. За мужика живого-сто рублев, за бабу-пятьдесят, за убитых при попытки к бегству- тридцать.

– Зачем же ты тогда прибил беглеца? Мог бы получить больше.

– Да мы за год столько денег нахватаем, что девать будет некуда. Бегут-то все время. Жадничать не надо, безопасней будет.

Мы подходим к черной избушке и Василий стучит в дверь.

– Входите,- слышен слабый голос.

В темной комнате в углу сидит старуха.

– Ты жива еще ведьмочка?- весело говорит Василий.

– Никак Васька-убивец пожаловал?- скрипит голос.

– Я. Пусти переночевать. Мы по утречку уйдем.

– Да уж что с тобой делать-то. Оставайся.

Тут она обращает внимание на меня.

– А это кто? Не знаю такого. По нутру чую, не вашего он племени.

– Новый страж, из города прислан.

Старуха изучает меня и вдруг говорит.

– Разорит он ваше змеиное гнездо.

– Брось каркать, старая. Лучше чаем напои.

– Сам сделай, знаешь ведь что к чему.

Василий ругается, находит чайник, набирает воду в колодце и вскоре зашипела керосинка.

Мы сидим пьем чай и бабка спрашивает Василия.

– Зачем опять убил человека?

– Откуда знаешь?

– Кровью от тебя пахнет.

– Иди ты в жопу, старая ведьма. Не твоего ума дело.

– Умрешь ты скоро и не будет тебе житья даже в аду.

– Заткнись. Как придешь к тебе, только и слышишь одно и тоже.

Бабка уже не отвечает. Она уставилась в угол и как-будто задеревенела.

Мы идем домой по разбитой дороге, петляющей по тайге. Василий учит меня.

– В тайге, важно иметь соль, спички и ружье с припасами. Живности всегда хватит, воды чистой тем более.

– А я думал, что важней накомарника ничего нет.

Он обдумывает мою фразу.

– Это тоже верно. В прошлом году мы нашли двух дамочек. Еще живые были, стервы. Их так заорали москиты и комары, что глаз не было видно, так лица распухли. Так вот...

– Постой, а что ты с ними сделал?

– Прибил. Некогда было с ними возиться. Работы было много. Пять зэков тогда удрало и начальство торопило их взять.

– Взяли?

– А как же. Один только помучил меня, я за ним верст двадцать по тайге шел. Догнал все таки.