Метрика

так меня послушай…

так меня послушайкак сосну и макничего не лучшенесладимо такэто я с порогаяблоневый звонразношу по слогуко всему законвсякому неволяникому веснамаковое полеяблоня сосна

человек увидит снег…

человек увидит снегесли это человекесли это человекотчего ему так странноя тебя увижу тамгде простор и простотатам где белая проставысота и бездыханна

встанем тонкокостно…

встанем тонкокостноу того окнагде в два наших роставишенно виднатяжкая тугаяалая нагаябезответность днянеоставьменя

нас ещё будет сколько-то…

нас ещё будет сколько-тожарко на берегугде мурава высокаяиглы стрекоз в стогув старомосковской заводив бреши подъездных рамгде и стихи по памятии меловым губамлодка плафона родственнасколько так простоимбедственно просиротствуемострые словно дымдолгие как прощаниепрошлые по хлопкунас истолкуют разве чтонабело истолкутвыговорить не выговоритьвыгореть что истлетьнас ненароком выберутвыплеснуться и вылюбитьа до того —не сметь

так мы стояли на ветру…

так мы стояли на ветруты не умрёшья не умру

и так читая по губам…

и так читая по губамкак бледный узнавая лепетза занавеской(многолетникрассыпавшийся по слогамна год предшествующийэтоти тот что после)так прочтичто всё произошло почтиещё два столкновенья ветокещё калитки тонкий скрипи бег ручья искрист искристи угасание движеньяуже не звук но только жженьепчела пчелаоса осаи полоса та полосашальная в половину светапро это я молчупро это

с нежной горечью граната…

с нежной горечью гранатас неответностью во ртуя ни в чём не виновататы в нечаянном цветумы – два голоса из рубкив дикий берег вонзенынестерпимо там где хрупкоспи до самой неподступнойнежной нежной глубины

если с тобой случится…

если с тобой случитсякрасный восход луны —стану тебе волчицаиз голубой странывыкормлю обогреюпламенем прогорювсё чего не умеювылюблю сотворюступишь безбедный гордыйпо молодой землеесли со мной недобро —снись мнеснись мнеснись мне

старомосковский выговор…

старомосковский выговоряблони; стылый двор;медной подковой выкованарки беззубый створ;если без злобы; слюбленно;стерпленно; так как есть; —чем мы с тобой не люди какобетованноздесь

в предсердии у голубятни…

в предсердии у голубятниблагословенна голытьбаи в подмосковье голубагрозы набухшая губаиссушен мятликя это знаю наизустьиз черноплодных этих уств уста смородинные этинисходит рассеченье смертина дух и вкусмы так стояли озерцоплыло под нашими ногамии в небо обращался каменьи всё безвыходно цвелолицу в лицои было сдавленно и страшноне узнавать в тебе рекии хохотали королькикак этот клич ни нарекион – жар и жаждатак не беги меня вразладпредтече почты голубиноймы обнищало нелюбимыи нелюдимы нелюдимыкак стыд и сад

так спать не ложатся…

так спать не ложатсятак рук не умеют разнятьхолодное летопрогоркло и пустокак порохтак я тебе ветери вепрьи вишняи матькак ты мненечаянничеенотчаян– и —д о р о г

и я представила…

и я представилатвой дом засыпал снегпо самый крайпо горлышко лебяжьеи ты внутри не шелохнёшься дажесовсем ещё молочный человеки знать тебе не надобно тогокакие обступают зиму вёсны ты крошка мук букашка и плевокиз-под чугунной поступи колёснойпотом потом уедешь к братьям гримми гимнастёрку тёртую примеришьи станешь твёрдым схлёбнутым тугимпохожим не на мальчика но зверяно это послесказочке блестетьна белом теле снегом взятой крышипод половицей перешёпот мышис зимой самою на её хвостеи я поверила в печурку и огоньи тесное такое задыханьев неописуемую схлопнутость окони кромку льдана молоке в стаканене открывай ни голосу ни снуещё всего так мало и неправдаещё живот тебе не полоснули не уснул с тобой запанибратабродячий духи волк ему судьяи мякоти твоейне тронет пёсье рычаниеи ты такой серьёзныйкаким бывает в сумраке дитяи я поставлю чайникна печной чугуни он присвистнетлебединым носомпод этим снежныммедным купоросомты на молочном маковка лугуи я тебя по слогу сберегуи обогрею и превозмогумышиный строкоти раскат колёсный

ещё светло…

ещё светлои мы горимнеопалимые лучиныещё мынет не разлучимыи друг о друге говоримещё выслушиваем слоги сострадаем сострадаеми светочнет не увядаему наших ногещё мы не предвидим днякогда во мраке непроглядноммы не узнаем путь обратныйи переврётся полыньятак пусть горчитпод потолкомсухой дымокчертополохапока мы трогаемэпохусвоим шершавымязыком

потому что ты ошибся…

потому что ты ошибсянет у нежности лицапод ульяновском душицамать-и-мачехи пыльцаполуночных рыбин-лодокзолотые гарпунывсё сбывается дословновплоть до маточной слюныв том и дело что тележкау обрюзгшего крыльцаземляника вперемежкус голубикой нежно-нежнодо медового конца

я говорила – это до поры…

я говорила – это до поры —и устланные лиственно дворыраспарывал и потрошил и нежилбродяжий ветер и текла рекапарная из-под крынки молокаи наступали сумраки медвежьивсё старилось и стыло и стоялтуман из ватных шитый одеяли ты не говорил а только верилв безветрие предзимнего кустаи так была ладонь твоя пустакак тёмен звук у пересохших губкак вынужден и непреложно скупнедолгий выдох у подъездной дверия слушала молчание твоёкак птицу то есть память от неёи бедственно недоставало словбезбожно передвижничал засовдворовой неприкаянной калиткимы всё ещё сбывались в сентябрезагаданные в крошечном двореу ромба клумбы под июльской липойрассказанные наскоро неслитноскучающей случайнойпервой встречной скамьекогда ты вечный был и млечныйи я была и был остроконечныйнепоправимый смысл у всегои слово то естьсожженностьего

ничего говорю ничего…

Но мама говорила, что нельзя

Мне быть ни деревом, ни озером, ни рыбой.

Максим Жегалин

– 1-

ничего говорю ничегоговорить ничего так простотак стоишь в половину ростапосредь комнаты волк не волклис не лис не медведь не голубьпросто голый и меловойс чуть простуженной головойи себя называешь голоди тебя называют окуньв дурь обмокнутый по плавниктак стоишь состоишь из книги тугих световых волокончеловек-паутинка коконпросто куколка первый снеги никто тебе человек

– 2-

под этот самый снег нас и забудута до того мы ветер ветер ветерна этом самом свете свете светеа всё другое – телефонных будокнелепость за ненадобностью смеха всё другое кистепёрый снегвсего другого знай себе не будеттак что тогда нам стул и стол и штофничто ничто ничтоничто ничто

– 3-

и она закрывала дверина собачку когда ты пьяныйзабывал обо всём на светео собаках и шпингалетахо зарядке для телефонао будильнике и носкаху неё на тебя свой взглядты ей кажешься каскадёромбудто сил в тебе лошадиных и медвежьих и львиных тожехоть убавь а тебе смешнопотому что уже не страшнои не больно и в общем рукипривыкают ко всем на светерукояткам перилам древкамкак вода затекает в каждыйсантиметр щерблённой плиткиесли вдруг потечёт трубаа тебя ещё дома нетили ты ещё не проснулсяпотому что вчера был пьяна сегодня вообще субботаи пошло оно всё к херамузнаёшь ли она твой другили враг не сказать заклятыйгрубовата она грубоватане в пример всех других подругты её называешь ольгаили анна а иногдаты зовёшь её именем материи тогда на твоей кроватиона тихо садится рядоми целует тебя в плечоей тебя никогда не хватитона хочет ещё ещё