МЕТРО-2 De Profundis
Шрифт:
Лена пыталась бороться с недугом. Пила много кофе, от которого портились зубы и цвет лица. Тщетно.
На работе Лена тоже выключалась. Хотя из-за этого тревожилась меньше. Неожиданно выяснилось, что рабочему процессу сон только благоприятствует. Однажды, на банкете в честь женского дня, Лена заснула. Проснулась с бокалом шампанского в руке. Все аплодировали. Для Лены осталось загадкой, что же она наговорила.
Каким-то совершенно непонятным образом Лена сумела добиться повышения. Однажды ее вызвали к Аркадию Борисовичу. По дороге в его кабинет Лена отключилась. Проснулась в женском туалете.
Сокол - Аэропорт
Сам Аркадий Борисович не вспоминал о том эпизоде. Хотя иногда шаловливо на Лену поглядывал. Так Лена стала завотделом.
Иногда она засыпала, разговаривая по телефону с клиентом. Хотя сказать, что это обстоятельство вредило рабочему процессу, было нельзя. Особых провалов не было. Случались иногда мелкие накладки. Лена порой спохватывалась, что забыла о клиенте, набирала его. Но вдруг оказывалось, что работа сделана, и заказчик доволен. Впрочем, бывало и так, что Лена считала работу законченной. И выяснялось, что это не так. Тогда происходили неприятности. Впрочем, как правило, незначительные.
…Лена допила коктейль. Кроме легкой эйфории пользы не было. «Зажевать надо», - подумала Лена. Хотя принюхиваться не станут. Она все-таки начальство.
Лена спустилась на гулкую, огромную платформу. Девушка стояла недалеко от края и размышляла. Был еще один выход. Правда, рискованный. Подруга Наташка дала ей один телефон. Номер принадлежал какой-то девушке. Та могла подогнать амфетаминов. Химическую дрянь, которая напрочь прогоняет сон. Притом на пару-тройку суток. Наверное, стоит позвонить. Хотя Лене и было неловко. Все ее познания относительно наркотиков сводились к эпизодическим затяжкам марихуаной. Может, не рисковать?
В грохоте и вихре появился состав. Лена заняла свободное место напротив выхода.
«Странное дело, - размышляла она.
– Даже если я засну, то все равно окажусь у себя. На работе. Проверить, что ли?»
Необычным было и то, что по вечерам засыпала Лена с трудом. То, что без проблем удавалось ей днем, вечером становилось катастрофой. Наверное, за день Лена высыпалась. Других объяснений не имелось.
Однажды, примерно месяц назад, Лена решила установить контакт с «автопилотом». Звучало это совершенно по-кретински. Однако Лена серьезно надеялась. Лена писала себе записки. «Если ты читаешь это, откликнись!»
Она подбрасывала эти записки в сумочку. Набивала ими карманы.
«Умоляю, отзовись! Мне очень нужно с тобой поговорить!» «Почему ты молчишь?»
Кончилась эта затея пшиком. Воззвания Лены альтер эго напрочь игнорировало.
Итогом этой односторонней переписки стал вывод: автопилот не являлся разумным. Скорее всего, он представлял собой лишь набор рефлексов, инстинктов. Не более. У алкоголиков бывает: пьян в лоскуты, но глаза разлепляешь - дома. Так и в этом случае.
Можно было назвать автопилот оперативной памятью. Бездумным повторением ранее совершенных действий. Бывает ведь: посуду моешь, не думая. Или там яичницу готовишь.
Лена думала, что причина нарколепсии - усталость. Этим летом она даже
съездила в Египет. Итогом стал мимолетный роман со здоровенным хохлом «з Кыиву». Лена помнила, что детородный орган у него был совершенно чудовищных размеров.– Хуёк - москалям урок, - говорил киевлянин.
Когда «хуёк» оказался в Лене, навалился сон. На следующий день хохол уехал.
Была еще экскурсия к пирамидам. Лена помнила путь туда и обратно. Бескрайние тоскливые пески, жару. У самих пирамид она заснула. Проспала всю экскурсию. Впрочем, сохранилась фотография, на которой Лена улыбалась. С закрытыми глазами.
Обстоятельства недомогания Лены кому-нибудь могли бы показаться смешными. Самой ей было не до шуток.
Состав подъехал к «Аэропорту». Уже на улице Лена вдруг поняла кое-что. Ее подсознание, гребаный автопилот, снова одержало верх. Ведь альтер эго только и добивалось, чтобы Лена не общалась с психиатром. И что мы видим? Лена послала доктора на хуй. Так и не пожаловавшись. Автопилот, получалось, торжествовал.
– Сука, - произнесла Лена.
Ей захотелось стукнуться головой о какую-нибудь твердую поверхность. Чтобы только вышибить из головы эту мерзость. Хотя кто сказал, что она именно внутри?
Аэропорт - Динамо
Офис, в котором работала Лена, располагался неподалеку от галереи «Аэропорт». По той же стороне Ленинградки.
– Где же ты ходишь?
– пожурила ее Нинка, менеджер.
– Мобильный еще забыла.
– Ох, правда!
– спохватилась Лена.
– А что, звонил кто-то?
– Ха!
– Нинка любила ходить по театрам, заимствовала у актрис напыщенную вульгарность.
– Он не трезвонил вряд ли больше двух минут. Ты хотя бы рингтон поменяй. Не могу больше этот вой слышать…
Телефон Лены сообщал о звонках взволнованным голосом Дианы Арбениной.
Нинка в общем-то была хорошей. Она могла прикрыть, если Лене требовалось куда-нибудь уехать. Или клиентом поделиться. Или, наоборот, взять работу у Лены (если случалась запарка).
«Непринятых вызовов 12», - сообщал телефон.
«Твою дивизию», - подумала Лена.
Большинство номеров, впрочем, оказались знакомы. Три звонка от Аванесова, владельца рекламных щитов. Подождет… Еще два вызова - от старой тупой манды, заказавшей баннеры. Ей всегда давали скидки. Но старая грымза тряслась над каждым рублем. Подождет…
А вот Федору Сергеевичу из компьютерной фирмы лучше перезвонить немедленно. Платит много и вовремя. Не торгуется. Идеальный клиент.
Один звонок был странным. «Номер засекречен», - сообщал телефон.
«Ну, и хрен с тобой, - подумала Лена.
– Секреться на здоровье».
Полчаса ушло на то, чтобы разобраться со звонками. Новости были в основном хорошими. Предлагал новый крупный заказ Федор Сергеевич. Наклевывалась еще пара выгодных сделок. И даже тупая манда уже не скупилась.
– Надо почаще забывать телефон, - сказала Лена в курилке.
– Как забудешь, так и пруха начинается…
– Тебе-то пруха, - усмехнулась Нинка.
– Зато мне теперь по ночам эта дурацкая Арбенина являться будет. Поменяй рингтон…