Мгла

— Так, все обстоятельства против тебя. Я думаю, у следствия уже есть основания для предъявления обвинения. Что произошло, когда ты приехал в этот поселок?

— Да просто чудеса какие-то. Я нашел дом этого Колышева по его машине, которая стояла возле дома. Я подошел к калитке, она оказалась открытой. Почти во всех окнах горел свет. Какая-то сила толкала меня внутрь дома. Дверь в дом оказалась не запертой, и я вошел.

— Кто был в доме?

— Никого. Несмотря на то, что везде горел свет, в доме была полная тишина.

— Ты проходил внутрь, что-нибудь трогал?

— В том-то и дело, я обошел весь дом.

— Да, совсем все грустно, — констатировал Станислав Алексеевич, — и сколько времени ты там провел?

— Минут тридцать, может, сорок.

— А машину-то хоть отпустил?

— Нет, мужик тот меня дождался.

— Слушай, но в это же никто не поверит. Естественно тот водитель даст показания против тебя. Ты отсутствовал слишком долго, за это время можно не только убить, но и расчленить тело и спустить его в канализацию.

— Но я не убивал, — повторил Горев.

— Витя, ты должен тщательно вспомнить все детали, иначе мне будет сложно тебе помочь. Кто-нибудь из поселка тебя видел?

— Нет, на улицах было пусто.

— И как ты предполагаешь, Колышев в это время был уже мертв?

— Да я даже предполагать не могу. Я же говорю, все было очень необычно. Ни одной живой души, никаких звуков, никаких шорохов, пустой дом, дверь открыта, свет горит. Мне даже в голову ничего прийти не может. Если бы его убили дома, я бы увидел тело или следы, ведь я обошел весь дом.

— Тело было найдено на пороге дома, ты его не видел, в доме тоже ничего не происходило. Где же его замочили? Может быть, возле дома, во дворе?

— Вряд ли. Рядом с домом ничего: ни сараев, ни гаражей, ни насаждений. Я бы заметил, если бы что-то было не так.

— Да, пока не представляю, как выстраивать версию защиты и с чего начинать. Думаю, надо найти выход на его родственников. Ты не в курсе, семья — то у него была?

— Да, наверное. Я ничего не знаю.

Псарев достал чистый лист бумаги и положил его перед Горевым.

— Пиши заявление о заключении соглашения с адвокатом.

Горев знал, как пишется заявление об участии адвоката, он не раз принимал такие заявления, когда работал в органах. Поэтому он быстро строчил по бумаге. Затем подписал уже подготовленный бланк соглашения.

— Ордер, каким числом оформишь?

— Каким? — переспросил Псарев. — Сегодняшним, конечно.

Псарев сложил все свои бумаги в черную папку и нажал на кнопку вызова конвоя.

— Давай, — протянул он руку Гореву. — Не падай духом, что-нибудь придумаем.

Станислав Алексеевич был уверен в том, что Виталий не врет, что он не убивал. Поэтому дело представляло для него большой интерес. Убит мужчина, занимавший высокую должность. Все доказательства против Горева. И если ему удастся найти настоящего убийцу или хотя бы освободить Виталия, его адвокатский рейтинг вырастет, как минимум, в два раза. Псарев решил отодвинуть все остальные дела и заниматься только Горевым. Надо навести справки о семье Колышева. Это пока единственная нить, которая может хоть куда-нибудь вывести.

Геннадий Степанович женат был всего один раз. Жена Инна относилась к женщинам светским, никогда в жизни не работала. Дети — сын и дочь — уже довольно взрослые, живут отдельно. Колышев с женой жил в трехкомнатной московской квартире, иногда по выходным дням они выезжали за город, в тот дом, где Колышева нашли убитым. Бывало, что Геннадий Степанович выезжал за город один, в середине рабочей недели. Более подробные сведения о жизни этой семьи Псареву выяснить пока не удалось. Зато ему стало известно, что завтра в одиннадцать утра Колышева похоронят на Троекуровском кладбище. Вот где Псареву непременно надо побывать.

Ирина, наконец, пошла на занятия в институт, однако, присутствовала там лишь формально. Думала же только о том, как помочь отцу. Аппетит напрочь отсутствовал, она постепенно теряла вес. Засыпала с трудом, просыпаться было тяжело. Про работу над дипломом девушка и думать забыла. Два месяца оставалось до сдачи государственных экзаменов, но это ее мало волновало. Если так будет продолжаться, то не только о красном, а вообще о дипломе придется забыть. Она это хорошо понимала, но не могла справиться с собой.

Ирина ждала, когда адвокат добьется для нее свидания с отцом, однако пока он ничего не обещал. Она должна была увидеть отца, с ним поговорить, посмотреть ему в глаза. Она точно знала, он не убивал. В перерыве между парами девушка набрала номер Псарева. Он не ответил, а ровно через минуту перезвонил сам.

— Ирина, был звонок.

— Здравствуйте, — при разговоре с адвокатом голос у девушки предательски задрожал, — Станислав Алексеевич, как отец? Мне его уже можно увидеть?

— К сожалению, пока не получится, но я очень стараюсь вытащить его из этой неприятной истории.

— Скажите, а вы верите в то, что папа никого не убивал?

— Я абсолютно в этом уверен, надо только собрать доказательства его невиновности и найти настоящего убийцу.

— Спасибо, что взялись за это дело.

— Благодарить меня пока рано, а вот встретиться нам не мешало бы, надо обсудить некоторые детали.

— Хорошо, я в любое удобное для вас время готова встретиться.

— Тогда, наверное, завтра, ближе к вечеру. Я позвоню.

Ирина отключила телефон и уставилась на него так, будто только что получила его в подарок. В торце длинного коридора, возле последнего кабинета толпились студенты из ее группы. Они постепенно заходили в аудиторию, а Ирина так и осталась созерцать свой телефон возле лестницы. Она должна что-то делать, чтобы помочь отцу скорее выйти на свободу. А что делать, она не знала. Сидеть на занятиях было бессмысленно. Вместо того чтобы пойти на последнюю пару, она спустилась в буфет. Аппетит проснулся: захотелось есть.

Псарев приехал на кладбище с большим запасом времени, чтобы попасть к самому началу похорон. В начале двенадцатого одна за другой стали подъезжать машины. Из катафалка несколько мужчин начали выгружать гроб. Из остальных машин выходили люди и подходили ближе. Станислав Алексеевич разглядывал людей, пытаясь определить, кто близкие родственники. Но сделать это было очень сложно. Много женщин в траурной одежде. Кто же из них жена? Он не мог найти даже детей. Когда гроб с телом погибшего шестеро мужчин, подняв на плечи, понесли вглубь кладбища, и вся похоронная процессия двинулась за ними, Псарев заметил в первом ряду идущих за усопшим девушку лет семнадцати или восемнадцати. Рядом с ней, в сопровождении юного молодого человека и мужчины лет тридцати, шла пожилая женщина. Ее вели под руки, она согнулась так, что лица не было видно. А еще правее шла молодая женщина, очень ухоженная. Она казалась абсолютно спокойной, даже, можно сказать, безразличной. Может, какая-то дальняя родственница?