Мифы Северной Европы

Хрустальный мост, подвешенный на волосе, Переброшен через страшную реку Гьелль. Это граница Нифльхейма. Охраняет ее страшная дева Модгуд. Бесплотная, завернутая в белый покров, Она ждет своей кровавой платы. Дж. Джонс. Вальхалла

Обычно души умерших переправлялись через мост верхом или в повозке, которая до этого сжигалась на погребальном костре именно для этой цели. У народов Северной Европы существовала незыблемая традиция обувать умерших в очень прочную обувь, которую называли ботинками Хель, для того чтобы те не испытывали страданий во время трудного и долгого пути. Вскоре после того, как умерший пересекал мост Гьяллар, он достигал Железного леса Ярнвида, где росли только голые или покрытые железными листьями деревья. Проехав через лес, странник оказывался перед воротами в Хель, которые охранял свирепый покрытый кровью пес Гарм, притаившийся в черной пещере Гнипа. Ярость этого чудовища можно было усмирить, только предложив ему пирог Хель. Невредимыми оставались лишь те, кто при жизни помогал нуждающимся.

Громко лает Гарм У входа в пещеру Гнипа. Старшая Эдда

За воротами в кромешной ледяной тьме слышалось бурление огромного котла Хвергельмира, грохот ледяных глыб Эли — вагара и других источников Хель, среди которых были Лейфт, у берегов которой произносились торжественные клятвы, и Слил, река, несущая в своих бурных водах клинки.

Далее в этом ужасном месте находились палаты богини Хель — Мокрая Морось (Элвиднер), блюдом которой был Голод. Жадность была ее ножом. «Лежебока — слуга, Соня — служанка, Гибель — ее порог, Горе — ее ложе, Пожар — полог ее».

Мокрая Морось — чертог Хель. За железными решетками и толстыми стенами Возвышался страшный дворец! Голод был на ее столе, Ножом ее была Жадность, слуга — Лежебокой. Жестокие Страдания были ее праздником, А гости были украшены белыми костями. Чума и Голод пели руны Под музыку Отчаяния. Всегда будут править в чертоге Хель Нищета и Боль! Дж. Джонс. Вальхалла

У богини было много палат для гостей, которые приходили к ней каждый день, так как принимала она не только лжесвидетелей и преступников, но и тех, которым не досталось смерти в бою. В царство ее также попадали и те, кто умер от старости или от болезни, — такая смерть презрительно называлась «соломенная смерть», так как постели в то время были преимущественно из соломы.

Закаленные холодом,

Бурями и трудом, Они страшились лишь смерти не на поле боя. Томсон

Представления о загробной жизни

Несмотря на то что невиновные получали у Хель ласковый приют и пребывали в состоянии мрачного блаженства, неудивительно, что жители Северной Европы съеживались от ужаса при одной только мысли о визите в ее унылое царство. Как мужчины предпочитали смертельно ранить себя копьем, броситься в пропасть или сгореть, так и женщины не страшились всего этого. Они бросались с горы или кидались на меч, который получали, выходя замуж. Они делали это ради того, чтобы быть сожженными рядом со своими возлюбленными, так чтобы их души, покинув тело, присоединились к любимому в светлом пристанище богов.

Еще более ужасные мучения, однако, ожидали тех, кто прожил нечестную или грешную жизнь: их души изгонялись в Настронд, на Берег Мертвых, где они должны были переходить через ледяные ядовитые потоки, проходить пещеру, свитую из извивающихся шипящих змей. После нестерпимых страданий души умерших попадали в кипящий котел Хвергелмир, где дракон Нидхёгг, на мгновение перестав грызть корень ясеня Иггдрасиля, набрасывался на кости умерших.

Видела дом, далекий от солнца, на Береге Мертвых, дверью на север; падаликапли яда сквозь дымник, из змей живых сплетен этот дом. Там она видела — шли чрез потоки поправшие клятвы, убийцы подлые и те, кто жен чужих соблазняет; Нидхёгг глодал там трупы умерших, терзал он мужей. Старшая Эдда. Прорицание вёлъвы. Перевод А. Корсуна

Чума и голод

Сама Хель время от времени покидала свои страшные чертоги и объезжала землю на своем трехногом белом коне, а во времена чумы или голода, если части населения края удавалось выжить, она, по преданиям, брала грабли. Когда же целые деревни и провинции пустели, как было во времена знаменитой эпидемии Черной смерти, говорили, что она побывала здесь с метлой.

Северные народы верили, что душам умерших иногда позволялось вновь посетить землю и явиться своим родственникам, чье горе или радость преследовали их даже после смерти. Об этом повествуется в старинной датской балладе об Агире и Эльзе, в которой говорится, как умерший просит свою возлюбленную улыбаться, чтобы его могила была усыпана розами вместо спекшейся крови, в которую превратятся ее слезы.

Послушай теперь, мой повелитель Агир! Мой жених, хочу я знать, Как ты там, В этом одиноком месте, в своей могиле. Каждый раз, когда ты радуешься И душа твоя веселится, Могила моя усыпана Лепестками роз. Каждый раз, возлюбленная, Что ты скорбишь и роняешь соленые слезы, Могила моя Наполняется черной ужасной кровью. Г. Лонгфелло

Глава 20 ЭГИР

Бог моря

Помимо морских божеств Ньёрда и Мимира, первый из которых представлял морское побережье, а второй — первичный океан, из которого родились все вещи, народы Северной Европы признавали еще одного властелина морской стихии, Эгира или Хлера, который проживал то в своих ледяных чертогах, то на острове Лесе (Хлесе) в районе пролива Каттегат.

Под водным покровом, Прозрачный и чудесный, Сияющий в своем величии, Простирается чертог морского бога. Пески у его подножия, Более ослепительные, чем пенистые волны, Сверкали в глубоких пещерах, Отражаясь в прозрачной спокойной воде. Дж. Джонс. Вальхалла

Эгир (море), как и его братья Кари (воздух) и Локи (огонь), вероятно, принадлежал к более ранней династии богов, так как он не упоминается ни с асами, ни с ванами, ни с великанами, ни с карликами или эльфами. Однако в его владениях власть его безгранична.

По преданиям, он вызывал и усмирял страшные бури в морской пучине. Его обычно изображали в виде иссохшего седого старика с длинной бородой, с судорожно сцепленными руками с острыми когтями, будто бы он хочет все удержать в своей власти. Появляясь из морской пучины, он преследовал перевернувшиеся суда, а затем с жадностью увлекал их за собой на дно моря. Считали, что в этом занятии он находил дьявольское наслаждение.

Богиня Ран

Эгир сочетался браком со своей сестрой богиней Ран, чье имя означает «грабительница». Она была так же груба, алчна и ненасытна, как и ее муж. Ее любимым занятием было прятаться за опасными скалами, куда она заманивала мореплавателей и где была натянута ее сеть — самое дорогое, что у нее было. Затянув мужчин в сети и разбив их суда об острые скалы, она спокойно увлекала их вниз в свое унылое царство.

В глубоких морских пещерах у берега, в бурных волнах, Когда бушует дикий шторм, Прячетсяонаи смотрит сердито Из своих зеленых палат В северных фьордах. Готовит она для своей добычи Большую сеть. Дж. Джонс. Вальхалла