Мик Джаггер

В честь выпуска альбома в Великобритании журналистам закатили пир в крайне респектабельном лондонском отеле «Кенгсингтон-Гор». Все пятеро «Стоунз» явились в цилиндрах и безукоризненных полосатых фраках из диккенсовских времен, а блюда разносили тюдоровские служанки в кружевных чепцах, фартучках и с глубокими декольте. Затем время снова совершило скачок — на сей раз в немой кинобалаган, — и последовала драка на тортах, в которой с воодушевлением участвовали почетные гости, в том числе будущий посол Великобритании в Вашингтоне лорд Харлек и даже обычно сдержанный пресс-агент Лес Перрин. Весь перемазанный взбитыми сливками Мик довольно опрометчиво объявил, что все счета за услуги химчистки следует присылать ему. Позже он написал очаровательное письмо администрации отеля и попросил прощения за бардак.

И однако, несмотря на триумф в альбомных чартах по обе стороны Атлантики и решительную демонстрацию единства, «Стоунз» раздирали внутренние проблемы, посерьезнее даже, чем Брайан Джонс. Миково увлечение кино и неловкость между ним и Китом из-за сцен с Анитой затормозили творческий процесс дуэта Джаггера и Ричарда. С последнего совместного выступления группы (они сюрпризом появились на ежегодных концертах победителей опросов «НМЭ») миновало семь месяцев, и Билл с Чарли уже не понимали, остались ли «Стоунз» группой. Внятные гастрольные планы так и не сложились, и срочно требовалось сплотить коллектив, а главное — помирить Мика с Китом.

Решение нашел продюсер «Представления» Сэнди Либерсон, который к тому же выступал телевизионным и киноагентом всей группы. Либерсон предложил снять часовой рождественский телеконцерт, тем самым заарканив не меньше поклонников, чем принесли бы многомесячные гастроли. Мику идея сразу понравилась — на предыдущее Рождество «Битлз» снялись ровно в таком же фильме, «Волшебное таинственное путешествие», который стал крупнейшим провалом в их карьере. Да, «Стоунз» снова попрекнут подражанием «Битлз», но у «Стоунз» впервые появится шанс их обскакать.

Дабы избежать помех и цензуры, они не стали просить финансирования у Би-би-си или какой-нибудь коммерческой компании, а сами вложили lb50 000 в независимое производство, чтобы потом самим продавать фильм по миру. Мик обратился к режиссеру Майклу Линдзи-Хоггу, которого знал еще по временам «На старт, внимание, марш!»; Линдзи-Хогг снял прекрасный клип «Jumpin’ Jack Flash», а также клипы на битловские «Hey Jude» и «Revolution». Вместе они принялись подбирать тему из того же колодца ностальгии по 1950-м, откуда выпрыгнул волшебный таинственный автобус. «Я все рисовал круги в блокноте, — вспоминает Линдзи-Хогг. — И тут меня осенило: „Рок-н-ролльный цирк „Роллинг Стоунз““. Я позвонил Мику, произнес эти четыре слова, и его сразу пробрало».

В отличие от невнятного плутовства «Волшебного таинственного путешествия» идея была проста и цельна. «Стоунз» выступят на большой цирковой арене — только, уточнил Мик, не «шикарный „Ринглинг и Барнум“, а какой-нибудь заштатный европейский цирк». С ними выступят другие рокеры — друзья, предметы восхищения, и все это будет сдобрено забавными и китчевыми цирковыми номерами. Подписать других музыкантов, вспоминает Линдзи-Хогг, оказалось проще всего. «Мик достал записную книжку и всех обзвонил. Никаких менеджеров, никаких агентов. Они были сообществом. Как во Франции, когда все художники-импрессионисты еще дружили, когда их еще не испортили деньги и слава».

В духе вот такого братства одним из первых Мик позвонил Питу Таунсенду из The Who, которые громче всех поддерживали его с Китом в «редлендской» истории. «Стоунз» особо никогда не увлекались воспитанием молодых талантов, но было решено позвать и молодые группы. Только что собравшихся Led Zeppelin отвергли в пользу Jethro Tull, ненормальных фолк-рокеров, чей солист, он же флейтист, Иэн Андерсон — с такой шевелюрой, какая «Стоунз» и не снилась, — выступал, стоя на одной ноге, точно аист. По настоянию Кита выделили время американскому блюзмену с бесконечно неамериканским именем Тадж Махал. Чтобы разбавить сугубо мужскую атмосферу — и вернуть в поп-музыку давно молчавший голос, — позвали Марианну.

Кроме того, Линдзи-Хогг задумал на один вечер создать из звезд разных групп одну супергруппу — тогда эта мода только начиналась. В вокалисты он прочил Стиви Уинвуда и Пола Маккартни, но решил, что идея больше понравится Джону Леннону, который к тому же с появлением Йоко Оно отдалился от прочих битлов. Еще в состав вошли Эрик Клэптон, перкуссионист Майк Митчелл из Jimi Hendrix Experience и Кит на бас-гитаре, а также необъявленный сюрприз — израильский скрипач-виртуоз Иври Гитлис. Назывались они — ленноновской аллюзией на неопрятные плащи, отсылающие к сексуальным извращенцам, — The Dirty Mac. [221]

221

«Грязный макинтош» (англ.).

Репетиции и съемки заняли всего два дня, 10 и 11 декабря, в цирковых декорациях на лондонской студии «Интертел». Ради цельности и пущего сюрреализма зрителей нарядили в желтые, синие и оранжевые пончо и обвислые фетровые колпаки. Роковые сеты перемежались выступлениями клоунов, акробатов, огнеглотателя и довольно пожилой пары на трапеции. Еще планировался номер с боксирующими кенгуру, но в последний момент Йоко Оно пришла к Линдзи-Хоггу и сказала, что, если в программе будут кенгуру, Леннона не будет. В остальном же режиссеру не мешали. «Аллен Клейн почти не появлялся, — вспоминает Линдзи-Хогг. — Если мне требовалось разрешение на что-нибудь — а это чаще всего означало, что надо потратить еще денег, — я спрашивал Мика». Съемки начались около полудня 11 декабря с парада-алле, в котором весь состав выступил на арену под «Выход гладиаторов» Фучика. Шпрехшталмейстером был Мик (хотя сначала на эту роль планировали Брижит Бардо) — в алом фраке и заломленном на затылок цилиндре; на своем кокни, густо пропитанном иронией, он объявил «зрелища, звуки и чудеса, которые поразят ваши глаза и уши». Прочие «Стоунз» вокруг него, разряженные а-ля «Baggers Banquet», изображали игру на трубах и тубах, точно второй и отнюдь не дружелюбный оркестр Клуба одиноких сердец сержанта Пеппера. Брайан вышел в роскошном сине-золотом костюме, но лицо его было пусто и преждевременно состарилось, а волосы, когда-то сиявшие золотом 750-й пробы, пожирнели и обвисли.

Единственная роль с репликами досталась Мику — обмен колкостями с Джоном Ленноном; вдвоем они изображали «Майкла» и «Уинстона», слащавых ведущих некоего американского ток-шоу. Четверо остальных «Стоунз» по очереди представляли гостей, хотя в окончательной версии монтажа Брайана и Билла убрали. Согласно внутригрупповой классовой системе в зал не пригласили ни новую подругу Билла, шведку Астрид Лундстрём, ни Ширли Уоттс.

Первыми на арену вышли Jethro Tull, за ними The Who с мини-оперой «A Quick One (While He’s Away)» [222] — упоминание секса с юными девочками в 1968 году раздражало уши не больше, чем Миков «Stray Cat Blues». Тадж Махала снимали накануне, поэтому следующей выступала «обворожительная мисс Марианна Фейтфулл», как трепетно представил ее Чарли. Сидя на усыпанной опилками арене, Марианна спела «Something Better», балладу Гоффина и Манна, отчасти похожую на «As Tears Go By», но с отзвуками всего, что с тех пор случилось («It is absurd to live in a cage / You know there’s got to be something better» [223] ). Посреди этого комичного блеска она была дуновением очарования, стильности и безмолвной грусти, в своем элегантном фиолетовом платье неуместная, как аметист в корзине попкорна.

222

«Перепихон наскоро (Пока он не вернулся)» (англ.).

223

Зд.: «Абсурдно жить в клетке, / Возможна ведь лучшая жизнь» (англ.).

Джон Леннон, Эрик Клэптон и Кит на басу в составе The Dirty Mac собрались выходить на арену уже в одиннадцатом часу вечера. Когда Леннон запел свой апокалиптический «Yer Blues» с битловского «Белого альбома», Майкл Линдзи-Хогг заметил у арены черный мешок. Едва песня закончилась, из мешка выскочила Йоко, подбежала к Леннону у микрофона и, с его полного одобрения, заверещала и завыла; между тем на арене появился Иври Гитлис со скрипкой. Гитлис аккомпанировал этому «пению» как мог, и Клэптон с Китом его поддерживали. Песню потом назвали «Whole Lotta Yoko», [224] словно так и было задумано. Тем самым друзья Леннона как бы говорили, что все прочие могут швыряться камнями сколько угодно, а они вовсе не против его новой любви и творческого партнера.

224

«Жуть как много Йоко» (англ.).

Французские кинокамеры, на которые снимал Линдзи-Хогг, забарахлили, потом то одно, то другое, и к финальному выступлению «Стоунз» съемочная группа была готова лишь около двух часов ночи. «Кит уже рвал и метал, — вспоминает режиссер. — Группа вкалывала двенадцать часов, зрители устали… Всё теперь зависело от Мика».

В их сет вошла выборка с «Beggars Banquet»: «Sympathy for the Devil», «Parachute Woman», «No Expectations» и «Salt of the Earth», а также «Jumpin’ Jack Flash», совсем свежая «You Can’t Always Get What You Want» и любимое старье «Route 66». После долгого перерыва вернувшись под прожектора, Мик оделся на редкость скромно — лиловые «хипстеры» и алая футболка выше пупка, плюс тонна макияжа, как в «Представлении». (К макияжу теперь пристрастился даже угрюмый Кит, красивший глаза, точно голливудская женщина-вамп времен немого кино.) Из-за Микова перфекционизма и барахлящих кинокамер каждая песня снималась по нескольку раз. Около четырех утра закончили четыре песни, в том числе последнее соло Брайана в составе группы, сыгранное на слайд-гитаре, как и самое первое его соло.