Мила

— Милая? — приподнял в вопросе брови.

Вместо ответа, она встала и подойдя ближе, привстала на цыпочки, накрывая мои губы. Поцелуй получился сладким, видимо, уже успела съесть пару ложек мороженного, но столь горячим, что я даже забоялся забыться и оставить свою жену голодной. Подхватив, усадил любимую на стол, чтобы быть с ней на одном уровне хотя бы примерно и спустился губами на её шею. Её пальчики зарывались мне в волосы, массируя, а затем несильно потянула за корни назад, прося заглянуть ей в глаза. А они были полны страстного желания и голода. Даже Тьма проснулась, выказывая своё нетерпения. Жаль только, что все эти эмоции были адресованы не мне.

— Нэб, а рыбка, ещё долго будет мариноваться? — громко сглатывая набежавшую слюну, хрипло спросила она.

— Нет. — на большее меня не хватило. Уткнувшись истинной в плечо, расхохотался, поглаживая её по спинке. И непонятно, кого больше успокаивал — её нетерпеливую натуру, или себя?

Через пятнадцать минут, я поставил перед Милой тарелку с кусочками жареной рыбки, на которую она накинулась, словно и не ела несколько часов назад. У меня чуть ноги от шока не отказали, когда истинная, начала уминать рыбу с мороженным! А ей ничего. Жуёт и чуть не мурлычет. Ну, ладно. Главное, что супруга довольная и сытая, а уж чего она кушать хочет — это её, беременной, дело. Но, на всякий случай помолился богам, чтобы Мила в следующий раз не захотела на стол жареного арха или ещё какую тварь.

После позднего сытного ужина, ну или слишком раннего завтрака — тут как посмотреть — Мила, в полусонном состоянии пошлёпала в спальню. Дабы она куда-нибудь не врезалась, подхватил на руки и понёс сам. Укладывал я на постель, уже спящую девушку, на лице которой блуждала полуулыбка.

— Вы, где были? — сонный шёпот Селим, а я почувствовал, что и остальные пусть и в полусонном состоянии, но тоже желают знать.

— Я рыбу жарил, а Мили потом её с мороженным кушала. — содрогаясь даже от воспоминания, лёг с края кровати, давая парням оказаться ближе к истинной.

— Фу! — выразил всеобщую мысль вампир.

— Мила бы с тобой не согласилась. — сказал я только ради протеста, помня то счастье в её глазах, когда она маленькой ложечкой выковыривала кусочек десерта, намазывая на рыбу, как масло на хлеб.

Только уснув, почувствовал, как Мила вновь завозилась. Что, неужели, опять кушать? Открыв глаза, удивился, что светила играясь своими лучами, щекочут щёчки и веки истинной. Именно они заставляют её ворочаться, уползая от них подальше. Побратимов в комнате не было, видимо, давно уже встали и занялись своими делами. Но почему не разбудили меня? Дали поспать после ночной вылазки?

Приняв душ и одевшись в чёрные штаны и того же цвета рубашку, подошёл к постели, убирая с лица любимой непослушную пружинку волос. Поморщившись, Мила приоткрыла один глаз. Улыбнувшись, она мягко потянулась и села на постели, согнув ноги в коленях. Похлопав рядом с собой, предложила присесть, а стоило это сделать, как она змейкой перетекла ко мне на колени, обнимая за торс и прижимаясь к моей груди щекой.

— Прости, за ночные причуды. — искренне сказала она, с виноватыми нотами в голосе.

— Мила. — строго начал я, отчего она немного напряглась и прижалась сильнее. Неужели, думает, что я сейчас буду её отчитывать? — Ты хотела кушать? — согласный кивок, а ноготки впиваются в мою спину. — Тебе понравилось? — повторный, но немного неуверенный кивок. Ну, надеюсь, это из-за эмоций, а не потому, что она не хочет меня обежать. — Вот и хорошо. Ты молодец, что рассказала мне о своём желании. Мы — твои мужья и всегда сделаем всё, чтобы ты была счастлива. И если жареная рыбка посреди ночи, делает тебя таковой, то значит, мы с парнями составим график и будем вставать, готовить тебе ночной перекус. — нежно поцеловав растерянную жену в губы, заглянул в её чёрные глаза полные слёз. Что? Перегнул со строгостью? Обидел, что сказал про ночные перекусы? Знаю же, как леди берегут свои фигуры.

— Я люблю вас. — прошептала она, утыкаясь мне шею и шмыгнула носом.

Почувствовал, как слёзы всё-таки покатились из её глаз. А я сидел и не мог пошевелиться. Её неожиданное, но столь нежное признание, заставило замереть. Всё, что я мог — это сидеть и смотреть в одну точку, прокручивая в голове слова любимой. Потом захотелось начать бегать по комнате и кричать, что какие парни неудачники, раз не слышали её слов. Хотелось, как вредному ребёнку, показывать всем язык и говорить, что я первый и не мог обуздать свои эмоции. И я почти так сделал, честное слово! Даже немного привстал с кровати. Особенно, когда дверь в спальню распахнулась, впуская побратимов в комнату. Узрев картину — плачущая Мила на руках демона с безумной улыбкой, они явно ни о том подумали!

— Что. ТЫ. Ей. Сказал?!

Разделяя каждое слово, Торий делал шаги вперёд и призвал Тьму. Рииэль выпрямив руку в сторону, призвал свой меч стража. Сеер прищурившись, принял боевую ипостась, становясь одним ростом с Милу. Селим просто оскалился и засучил рукава, решив набить мне рожу. Вот единство момента, когда каждый будет бороться на одной стороне! И не реши эта команда прикончить меня, даже порадовался бы за таких родственников.

— А я люблю вас, мальчики. — слова, способные остановить кровопролитие, прозвучали как нельзя вовремя.

«Мальчики» замерли, точно, как я насколько минут назад, а на их лицах расползались улыбки. О! Теперь хотя бы понятно, чего они за оружие схватились, стоило им меня увидеть. Сам сейчас хотел их бревном огреть в целях самообороны.

Селим оказался первым. Нужно как-нибудь дополнить книгу по расам, вписав, что вампиры самые проворные. Уставился на нашу истинную красными глазюками, в которых так и плясала радость, а потом как поцелует. Нет, ну что за мужик? В мужья первым, за поцелуем первым! А это я, между прочим, первым услышал признание. Кто же знал, что оно окажется столь неожиданным, что даже не смогу нормально успокоить жену, от переполнивших её эмоций?

Рииэль оттащил Селима от нашей жены, и я, не теряя времени, следующим накрыл её губы в жарком поцелуи. Кто-то из парней выругался, назвав меня хитрецом. Вот и отлично! Значит и про демонов раздел дополним. Матрац позади прогнулся, меня аккуратно отстранили от истинной и обзор на смущённое лицо Милы закрыла рыжая макушка оборотня, что самозабвенно начал нежно зацеловывать её лицо и только после предупреждающего порыкивания, чтобы уступил место, жадно припал к её губам. А рычал-то наш эльф! Не утро, а день открытий какое-то! Я уже даже боясь представлять, какая отличительная черта может быть у Бога?

Глава 31

Мила Чёрная

Не такого я ожидала. Не такого. Я думала, меня обнимут, тоже скажут, что любят и отпустят в ванную. Ладно, можно даже без словесного признания. Поступки истинных, их забота и внимание — всё само говорит за них. Даже поздний ужин, приготовленный Нэбиросом, что так меня тронул, сказал намного большее. И что на мужей нашло?

Если вспомнить, то они ни разу так меня не целовали, когда были в одной комнате. Наедине, да. Дарили самые горячие и жадные поцелуи, от которых сносило крышу, но чтобы при остальных… Торий, пусть и признал моих истинных и в разговоре бывает, называет их побратимами, но нет-нет, а иногда бросает на меня собственнические взгляды, когда кто-то из мужей воркует рядом слишком долго. Я только удивляюсь, как они ещё не подрались, решая, кто из них сегодня спит по бокам от меня. Предложила я раз спать каждому в своей кровати, так они меня чуть коллективно врагом не признали! А сейчас? Сижу на коленях демона, целуюсь с Торием, пока остальные наблюдают. Хотя… Пусть целуют. Неожиданно, зато приятно.