Минометчики

— Какие-то вы оба пугливые. А ну-ка, повертись. — Делаю я круговое движение рукой.

— Да уж, повезло тебе… — Увидев дырку с правой стороны, говорю я. — Будь у тебя ватники поменьше, или жопа побольше, попал бы фриц. — Ватные штаны на Федосе были на размер или два больше чем надо, — мода что ли такая? Галифе он также подбирал пошире, даже слегка ушивая их в поясе. А так как особой грушевидностью его фигура не отличалась, то бока в районе бёдер, оттопыривались значительно, исключительно за счёт одежды. Вот в этот оттопыренный бочок, и попала девятимиллиметровая пуля из немецкого автомата, вырвав значительный клок ваты на выходе.

— Ага, повезло, — поддакивает Макар. — Зато теперь с вентиляцией будешь и яйца не протухнут.

Пока отец Фёдор горюет о своих «революционных красных ватных шароварах», занимаемся каннибализацией трупа. Не в том смысле, что жрём, а просто осматриваем и собираем всякие ништяки. Хорошо хоть содержимое черепной коробки, осталось в капюшоне маскхалата, а то бы зрелище оказалось не особо эстетичным. Но нам хватало и запаха, так что засунув своё воображение подальше, приступаем к досмотру. Что мы имеем с паршивой овцы, кроме анализов?

Пистолет-пулемёт МП-40 и пять пустых магазинов к нему, один полный, плюс подсумки.

Пистолет Вальтер П-38 и две полных обоймы плюс кобура. Одного патрона не хватает.

Окопный нож в ножнах, острый. И на этом из вооружения всё. Гранат на наше счастье не оказалось.

Из имущества планшет с картой и карандашами, бинокль хороший с цейсовской оптикой, фонарик, часы, фляга и разная мелочь, которую можно распихать по карманам. Ранца у ганса с собой не было, так что хавчика и остального разного хабара нам не перепало. Видимо разведку отправили на ночку, прошвырнуться по нашим ближним тылам, так что ничего лишнего у них с собой не имелось. А вот часового они решили прихватить, в целях перевыполнения плана. Подтверждение своей версии я нашёл, бегло просмотрев карту, при свете фонарика. Позиции нашей батареи, также как и взвода сорокапяток были нанесены с точностью до миллиметра, да и новые оборонительные позиции пехотных рот второго эшелона, тоже была указаны, по крайней мере, станковые пулемёты.

Раздав сообщникам огнестрел, всё остальное значимое имущество оставляю себе, незначимое разбирают собутыльники. Эти засранцы уже продегустировали содержимое фляги, так как у обоих глаза как-то подозрительно заблестели. На ужин сегодня досталась только половинная порция наркомовских, всё остальное я отжал на нужды караула, причём у всего взвода. А то некоторые хитросделанные повадились пить через день, зато по стакану, чередуясь попарно. И если от ста грамм с обильной закуской бойцы не пьянели, то стакан сивухи действовал на некоторые молодые неокрепшие организмы специфически, как говорил товарищ Райкин про дефицит. Кто-то просто ложился спать, а кто-то начинал искать, где бы догнаться. Вот такие неадекваты в карауле мне были не нужны. В общем, погрозив «анкоголикам» кулаком, я забрал у них флягу, и со словами, — «шампанское по утрам пьют только аристократы…», — допил остатки и вернул Феде пустую тару, пусть несёт, а то жалко хорошую вещь выбрасывать. Утилизировать самоубийцу не стали, одеждой так же побрезговали, поэтому собираемся и возвращаемся назад, теперь уже по знакомой дороге, правда, с облаками.

Обратно мы не бежали, а шли в среднем темпе гуськом, следом за Макаром. С азимутами я тоже решил не заморачиваться, так что идём по своим же следам, разговаривая вполголоса. Всё-таки мы в своём тылу, и бояться нам кроме своих тыловиков некого. Вот и отпугиваем своим разговором, всяких-неоднаких.

— А как ты того фрица в кустах углядел? — спрашиваю у Макара.

— Да скорее услышал, потом уже заметил, что куст шевельнулся.

— А что услышал?

— Щелчок, как от осечки.

— А граната, откуда? Тоже ты кинул?

— Сама взорвалась. Там же, где я первого фрица подстрелил.

— Странно как-то, хотя… Допустим, ты стреляешь и у тебя осечка. Что делать будешь?

— Известно что, затвор передёрну и ещё раз попробую выстрелить.

— А если противник в двадцати метрах и у него оружие наготове. То кто первым выстрелит, когда услышит?

— Думаю тот, кто проворней.

— А если их двое и с автоматами, в кого первого стрелять будешь? — Аристарх задумался.

— Наверное, в того, кто более для меня опасен.

— А второй потом в тебя… Вот фриц и решил не рисковать, а кинуть гранату. Убить, так сказать двух зайцев. Он же не знал, что ты навскидку стреляешь. Тем более автомат осечку дал, и не факт, что патрон плохой попался, может и серьёзней причина быть.

— А как же тогда граната взорвалась? — теперь уже Макар начинает задавать вопросы.

— Запал-то фриц завёл, а вот на замахе ты его и подстрелил. Мы даже повоевать сумели, пока «толкушка» рванула. Да хлопцы, если будут спрашивать, говорите, что фриц на своей гранате подорвался, и взяли с него, только планшетку и автомат. Остальное вместе с кишками в кашу перемешено, кому надо пусть сами труп в лесу ищут. А то мы на обратном пути заплутали, еле по компасу вышли. А к утру думаю, все следы заметёт. — Снег начал падать, когда мы уже вышли на финишную прямую, а ветер усиливался с каждой минутой. В лесу ещё ничего, а вот в чистом поле… Луна окончательно спряталась, так что дорогу подсвечиваю фонариком, периодически сверяясь с компасом, хотя идти нам строго на север. Идём молча, и в начале пятого выходим на опушку в десяти метрах от оврага.

— Стой. Кто идёт? Три. — Раздаётся окрик бдительного часового.

— Два. Сержант Доможиров с патрулём.

— Сержант ко мне, без оружия, остальные на месте. — Вот же уставник чёртов. Ладно, он в своём праве. Оставляю автомат Макару, а сам иду на голос.

— Стой. Осветить лицо. — А если у меня нечем. Но голос я узнал. А вот смутную фигуру в пяти метрах от меня нет. Да и звук шёл откуда-то снизу. Ладно, товарищ капрал, ты сам этого хотел. Делаю страшную морду и подношу фонарик с синим фильтром к лицу снизу.

— Узнал? Козлов?

— Узнал, товарищ сержант. — Поднимается он из снежного окопчика и встаёт рядом с чучелом. Теперь в свете фонарика, я отлично вижу, где настоящее. — По голосу уже давно узнал.

— А чего тогда дурака валял.

— Так по уставу положено. Ну и предупредили меня.

— Ладно, отмаз зафиксирован.

— А диверсантов догнали?

— Догнали. И в небесную канцелярию отправили. Только разведка это была. Остальные жмуры где?

— Что?

— Фрицы говорю, дохлые.

— Так в лагерь снесли.

— Понял. Тогда пошли мы. Продолжайте нести службу! Товарищ младший сержант. — Отдаю я воинское приветствие.

— Есть продолжать! — Вытянувшись во фрунт, отвечает он. Свищу своим и спускаемся с откоса.

— Стой. Кто идёт? Два. — Да они что, задрочить меня, старого, решили? Не прошли и десяти метров.

— Три. Сержант Доможиров с патрулём. — Завожу я пластинку по новой.

— Сержанта ко мне. Остальные стой. — Получается один пост наверху, второй внизу. Грамотно. Только где столько народу напасёшься? Это ж весь взвод в карауле стоять будет. Иду на голос.

— Стой. Морда свети. — Ну, Махмуд, писец тебе. Повторяю тот же трюк, что и с капралом.

— У, шайтан! Зачем так пугал?

— А к чему такие строгости Рафик?

— Плохо дело. Земляк мёртвый совсем.

— Какой же он тебе земляк? Ты с Урала, он с Подмосковья.

— Зато вера один. И я теперь один.

— Ты же комсомолец, Махмуд. А религия опиум для народа.

— Религия опиум. А вера нет.

— Ну, ты и философ. Прямо Диоген.

— Диоген древний грек был. И в бочка сидел. А я простой татарин. Проходи командира.