Минус ангел

– Знаешь, а Шеф Голосу втайне завидовал, – сказал Калашников не в тему. – Считал, что только у него за спиной сотрудники интриги крутят, а у Голоса весь персонал – ангелы, поэтому работать с ними намного лучше и спокойнее.

– Интриги у нас тоже присутствуют, – согласился Дмитрий. – Но в меру. Не редкость такая штука, чтобы взять чужую идею и предложить ее Голосу, выдав за свою. Кто первый украл – тот и автор. В офисе Небесной Канцелярии здоровая конкуренция считается нормальной вещью: надо всегда доказывать, что ты – лучший из лучших. А вот завидовать нехорошо: зависть к коллегам у нас запрещена – один из главных смертных грехов, сам знаешь. Давай вернемся к нашим баранам, а? Я умираю от любопытства.

– Зависть запрещена? – Калашников захохотал так, что испуганно обернулись официанты. – Запретить-то можно, но никто не перестанет ее испытывать. Зависть к более успешным коллегам – один из смыслов человеческой жизни. Каждый оправдает себя, что он не добился успехов только потому, что он умнее, принципиальнее и не лижет задницы начальству. Я думаю, что Габриэль является эпицентром всеобщей зависти из-за «близости к телу».

Все трое сдвинулись над скатертью так, что почти соприкасались лбами.

– Буду откровенен – выводов на сегодня не так много, – сообщил Калашников. – Если бы не попытка напоить нас святой водой – наверное, их и не было бы вовсе. Отмечается лишь полная схожесть инцидентов. Все ангелы благополучно пробыли целый день на работе, пришли домой поздно вечером. Судя по смятым постелям, завалились спать. А вот ближе к утру произошло что-то непонятное. Один из пропавших встал готовить себе завтрак, налил стакан сока – и исчез. Другой проснулся, подошел к окну, постоял там не­много, упал на пол – и пропал. Третий вышел к бассейну – все, дальше никаких следов. По полу рассыпано большое количество перьев, но мне это ни о чем не говорит, хотя на всякий случай я собрал их в пакетик. Проникнуть на виллы при желании мог кто угодно – как я понял, в Раю чаще всего двери не запирают и окна не закрывают, потому что краж попросту нет.

– А ты изучил записи, которые сделали видеокамеры? – спросил царевич. – Одна из них была замаскирована рядом с виллой Елевферия за сутки до его исчезновения. Если кто-то и проник к нему домой, то это должно быть видно.

Калашников задвигал челюстями, агрессивно прожевывая бублик.

– Да, – с набитым ртом сказал он. – Я смотрел пленку подробно, секунду за секундой. Думал сначала, что мне это показалось: перемотал, снова глянул. Там камера наверху очень удобно установлена – виллу со всех ракурсов подробно видать: если кто с моря приплывет или из пальмовой рощи наружу выйдет, сразу заметно. Но знаете, что для меня самое интересное?

Оба собеседника замерли. С огурца на ноже Малинина капал соевый соус.

– Елевферий пришел в свой дом ближе к ночи. Потушил свет примерно в одиннадцать вечера. Потом убрал шторы от окна – без десяти девять. После этого еще минут через пятнадцать ушел на кухню. И пропал.

– И кто же тогда утром проник на его виллу? – спросил Малинин.

– В том-то и дело, – ответил Калашников. – На пленке никого нет.

Глава шестнадцатая Минус пять (пятница, 23 часа 42 минуты)

Весь день в отделе продолжалась страшная беготня, а к вечеру Вениамина так накрыло головной болью, что в глазах темно стало. Свернул все дела, на последнем издыхании запряг лошадь в колесницу и медленной рысью поплелся домой. После того как исчез Рафаил, народ в конторе ни мычал и ни телился. А что им? Голос в отпуске, строго никто не спросит – почему бы и не повалять дурака, когда начальство над душой не стоит. Между тем рейтинги неудержимо ползли вниз, и Вениамин получал регулярные нахлобучки от Габриэля. Отмазки, что пипл на Земле стал уже не тот, не катили: начальство упорно желало результатов тысячелетней давности, когда, например, постились все без исключения. Согласно последнему социологическому опросу, в той же России поста придерживалось только шесть процентов населения – курам на смех. Конечно, с таким бюджетом, что им выделяют, странно, что эти проценты вообще не ушли в ноль. Но, безусловно, как бы ни шипели злопыхатели, определенные успехи в последнее время достигнуты – верить в Высшее Существо во многих странах стало модным. А мода, как бы ни критиковал ее скептический Голос, значит очень многое. Помнится, когда Вениамин первый раз увидел Зюганова со свечкой у алтаря, то аж поперхнулся: ну надо ж такому случиться, всего полвека назад эти ребята мочили культовые строения со всей дури. Такой успех развивать бы дальше, так нет – Голос упирается. Следует понять – нельзя жить раскрученными достижениями прошлого, когда люди умирали за веру. К сожалению, на дворе сейчас не времена Римской империи, и никто не отправится на съедение львам за то, чтобы отстоять свои убеждения. Да и львов в природе осталось так мало, что лучше охранять их, а не верующих.

Поздним вечером пришел расклад по слогану от Габриэля: он решил совсем вычеркнуть вариант «Спаси свою душу» – сказал, что у него голова чуть не лопнула, пока придумывал рифму. В последнее время сюжеты рекламных роликов вообще не клеились – натуральная творческая импотенция. Это же надо придумать такое – к чуваку лезет десять штук обалденно-сексуальных красоток, а он обнимает блеклую штампованную дуру и жалобно блеет: «Я выбрал жизнь – любить и быть любимым». Основное западло демократии: как только людям предоставляют возможность выбирать, они выбирают совсем не то, что ты ожидаешь. Конечно, нельзя сказать, чтобы их отдел постоянно сидел в луже: как только Голос наслал на них СПИД, девственность стала модной, ее даже сама Бритни Спирс пропагандировала – о столь продвинутом рекламном агенте они и мечтать не могли. Но что теперь? Оправившись от годичного замешательства, Шеф нанес ответный удар – Интернет забит снимками пьяной в дым Бритни без трусов, с выбритой головой и блестками на сосках, а пиар-агенты Шефа исподволь подводят к мысли: вот видите, к каким психологическим проблемам привел поздний разрыв девственной плевы?

К началу XXI века выяснилось, что практически все население Земли подпадает под «статью» – тех, кто никогда не совершал ни одного из семи смертных грехов, оказались единицы. Рекламную кампанию начали чересчур поздно, сразу же выяснилось, что у них капитальные проблемы со специалистами – самые лучшие пиарщики стабильно попадают в Ад, поэтому у них столь удачны рекламные «фишки». Иногда райские креативщики всплывали на поверхность бурлящего водоворота со слоганом вроде: «Голос любит тебя», что тиражировалось тысячами наклеек на машины, магнитами и плакатами. Но один хороший лозунг – это еще не победа. Легко сделать модным секс или курение травки, а ты попробуй преуспей со слоганом: «Молиться – это клево». Шефу и стараться не надо – снимает рекламный клипец, где священник крадет пиво у старика на смертном одре, а им остается лишь локти кусать. Что они могут ему противопоставить? Ах да, пропаганду вегетарианского образа жизни: мохнатый звездобол и девица, словно сбежавшая из группы «Тату» – «хотел серый волк съесть Золушку, но не смог – уж очень сыр был вкусный». С Шефом тогда чуть истерика не сделалась – живо представил себе волка, обожравшегося плавленым сыром. Они уже в оба уха зудят Голосу, что надо чаще совершать чудеса, люди обожают такие попсовые штуки, а пресса и телевидение мгновенно тиражируют. Когда пятью хлебами накормили пять тысяч человек – разве это не круто? Две тысячи лет прошло, а до сих пор все друг другу пересказывают. А хождение по воде? Не стоит забывать и такой супер, как реальное воскрешение Лазаря! Шеф тогда нервно курил в сторонке, глядя, как в стан Голоса стекаются толпы приверженцев.

Мало того – благодаря бездействию Голоса у него целыми пачками начали появляться плагиаторы, например, такие как этот… товарищ Гробовой. В принципе, такое и раньше случалось: кто-то регулярно объявлял себя либо посланником Голоса, либо самим Голосом. Обычно все сводилось к вытягиванию бабла из паствы: «Это большой грех – владеть квартирой, ужасный грех – ездить на машине, продай же скорее все и отдай деньги своему духовному отцу, который дарует тебе просветление». На месте Голоса он бы элементарно душил этих клонов за нарушение авторских прав, но тот был настроен флегматично: «Все равно они будут гореть в Аду». Нет бы выволочь гада на улицу и орать: «Превращай воду в вино! Не можешь? Урод! Воскреси покойного! Не можешь? Козлище! Ну, тогда кайся в своих грехах, скотина!»

Никогда нельзя почивать на лаврах – сладостные времена прошли, и сейчас они столь же яростно борются за каждую душу, как и две тысячи лет назад. Правда, Шефу тоже не позавидуешь – он явно перестарался. Словно та мобильная компания, которая дешевыми тарифами привлекла сорок миллионов абонентов, после чего у нее начала постоянно падать сеть. Тут уж не до сантиментов – пришлось мочить Шефа откровенным черным пиаром, в том числе и агитками Голливуда, но плюсов от этого – раз-два и обчелся. Можно лишь восхищаться его бесовским упорством – раньше он не брезговал ничем: как не поаплодировать таким ухищрениям, как превращение в змия в Эдеме? Уломать Еву съесть запретное яблоко было делом техническим: соображалка у девушки тогда толком не работала. Говорят, все из-за того, что Шефу стало любопытно: как Ева себя поведет, когда осознает, что она голая? А сколько времени он убил на «обработку» Каина? И ведь научил так правильно на допросах у следователя держаться, что даже Голос ахнул: «Каин, где брат твой, Авель?» «Не знаю, начальник, – плевок сквозь зубы на пол. – Разве я сторож брату моему?» Когда борьба велась за каждую душу, Шеф себя не жалел: горел на работе – совращал, соблазнял, подкупал. Зато теперь он может сидеть сложа руки и лениво подсчитывать дивиденды – души идут к нему эшелонами. О текущей обстановке в Небесной Канцелярии лучше промолчать. Хотя, чисто теоретически, не исключено, что когда-нибудь в будущем в Рай попадет благочестивый пиарщик, который не лгал, не гневался и не желал жены ближнего своего – вот тогда они и ответят Шефу по полной программе.

Вениамин очнулся ранним утром сидя на кровати – в хитоне, со списком слоганов, зажатым в руках. Надо же, он вчера присел поразмыслить и сразу уснул. Чудовищно болела голова, ее тяжело было поднять, все тело ломило, левое крыло попросту отваливалось. Ладно, сейчас он сделает себе чашку кофе побольше, заварит ее по-турецки: на горячем песке, как положено. Не снимая влажного хитона, Вениамин двинулся в сторону кухни – каждый шаг отдавался сильной болью в его голове. Хорошо, что завтра выходной.