Минуту назад

– А ну стой!
– приказала я себе и той сумасбродке.

От удивления, что и я сама, и она послушались, я упала, но вовремя выставила вперед руки и почти не испачкалась. Сумман присел рядом опасаясь меня трогать.

– Где?
– осторожно спросил он.

– Не уходи, - еще раз я сказала вместе с той отчаявшейся девушкой, - если ты уйдешь мне незачем жить... Сумман! Она решила зарезаться! Ударь меня!
– я вдруг подумала, что это поможет.
– Надо чтобы я потеряла сознание, и мы успеем ее остановить!

– Скажи куда ехать, - он все же поднял меня с земли, - дальше я сам.

– Ты ушел! Она опять оказалась сильнее, - снова закричала я.
– Прощай жизнь! Сумман! Скорее!
– дальше я прошептала примерный адрес, и он нажал мне на сонную артерию.

Я и та девушка, мы обе потеряли сознание, но не дали ей сделать роковую ошибку...

Открыла глаза я, лежа на чьем-то старом диване. Перепуганная девица сидела на полу напротив меня и судорожно всхлипывала, прижимая к себе большую подушку. Тут в поле зрения появился донельзя злой и раздраженный Сумман с двумя стаканами воды. Один он протянул мне, а второй бесцеремонно вручил незнакомке. Я приподнялась на локтях и жадно выпила всю воду. Девушка затравленно уставилась на меня и, еще раз всхлипнув, сделала несколько маленьких глотков.

– Чип и Дейл, черт возьми, - процедил Сумман и снова скрылся.

– Спасатели вперед, - хихикнула я и начала вставать с кровати.
– Здравствуйте, - обратилась я к напуганной девушке.

Представляю, как выглядело наше появление. Точнее, я это видела. Девушка просто искрилась воспоминаниями. Вот Сумман, без труда нашедший нужный дом и квартиру, притащил меня на руках на пятый этаж, а дом без лифта, вышиб хилую дверь вместе с косяком и, быстренько пристроив меня на диване, отобрал нож у перепуганной девицы, которая начала приходить в сознание, лежа с ножом в руках. Она очнулась и попробовала кинуться на блондина, у девушки началась самая настоящая истерика. Сумману пришлось унимать драчунью. Потом она час или даже больше ревела у него на плече и рассказывала свою печальную историю.

Был у нее любимый человек. Очень непостоянный и ветреный. Постоянные измены и слезы - вот что было у этой бедняжки в течение двух лет их отношений. Она все ему прощала, и вот он очередной раз ушел к другой. По его словам 'она покрасивее и побогаче. Прощай, детка!'.

Я резко села на кровати.

– Это вы мне звонили недавно, чтобы я вернула блудного любимого?
– осенила меня догадка.

Она затравленно поглядела на меня и кивнула.

– Поэтому я вас услышала. Я была вашей последней надеждой, и после моего отказа вы решили... Боже, как это глупо!
– я чуть повысила голос.
– Никто не стоит самоубийства. Еще не родился такой человек! Ясно?

Она опять начала плакать, но перед этим кивнула в знак согласия. Я вышла из комнаты и прошла на кухню. Там, с совершенно отрешенным видом, сидел Сумман.

– Почему ты такой злой?
– спросила я, садясь рядом.
– Ты же сделал доброе дело. Спас девушку.

– Я не зол, - он старался не смотреть на меня, - просто я хотел узнать про Белокрылых, а из-за этой... неудачницы мне пришлось на всех парах нестись черт знает куда и слушать о всех ее несчастьях.

– Еще и меня тебе пришлось...
– я замялась, потирая шею, - таскать. Сумман, прости меня. Что мне сделать, чтобы ты повеселел? Я попытаюсь и так рассказать тебе, что смогу про Диспатера и Ювенту. Хочешь?

– Тебе надо сполоснуться и переодеться.
– Он встал.
– А то ты вся в траве.

– Надо сначала ее успокоить, - я кивнула в сторону комнаты, из которой были слышны сдавленные рыдания.
– И вообще мог бы не ехать сюда. Ты же сам спросил ее адрес.

– Уж лучше так, чем потом ближайшие пятьдесят лет слушать твое ворчание по поводу моего морального облика и отзывчивости.

Сумман закатил глаза, но пошел за мной в комнату. Я села прямо на пол перед девушкой. Девица подняла на меня красные глаза и начала собирать в хвостик растрепанные светлые волосы. Я поискала глазами резинку, дотянулась до нее и протянула ее девушке. Она с опаской взяла ее и чуть-чуть привела себя в порядок.

– Меня зовут Аврора, - ласково сказала я, - А вас?

– Катя, - уставилась она на меня.

На вид ей лет двадцать пять. Худая до невозможности, с милым лицом и большими испуганными глазами.

– Так вот, Катя, - стала я говорить чуть жестче, - мы можем перейти на 'ты'?
– Она кивнула.
– Катя послушай меня. Ты больше не должна думать о суициде! Ты перестанешь, как преданная дворняга, бегать за недостойным тебя человеком. Хватит страдать. Теперь ты умоешься, переоденешься и пойдешь гулять.
– Я глянула в окно, дождь лил как из ведра.
– Эээ, пойдешь гулять, когда будет солнечно. Тебе не нужен тот, кто тебя не ценит! Ясно?

Она чуть просветлела. Я оглядела комнату в сумерках. Все старое и потертое. Маленькая однокомнатная квартирка была пропитана горем и слезами. Гнетущая обстановка, а посреди стены со старыми выцветшими обоями висела большая фотография смазливого молодого человека. Я сразу поняла, что это тот по кому так убивалась Катя.

– Встань, Катя, - я протянула ей руку, она коснулась меня горячими ладонями, у меня руки как всегда были холодными.
– Сними это фото. Давай - давай!

Она отцепилась от меня и выполнила мои указания. Сумман, развалившийся на диване, только усмехнулся. Катя протянула мне снимок в большой и красивой рамке.

– Вытащи фото из рамы и выброси, - ровным голос сказала я, - с этой фотографией ты выбросишь все свою привязанность и боль. Сделай это без сожалений и колебаний.

Она как завороженная начала неуклюже вытаскивать снимок и, проявив инициативу, разорвала его в клочья с едва уловимой улыбкой на лице. Она подошла к окну и выкинула все обрывки в открытую форточку. Потом повернулась ко мне лицом, и даже в темноте я видела, как засияли ее глаза.

– Спасибо, - проговорила она и, пройдя через всю комнату, включила свет.

Сиротливо висевшая лампочка тускло осветила скромное жилище девушки.

– Не за что, - улыбнулась я ей и обратилась к Сумману: - Пойдем?

Он охотно поднялся с дивана и быстро оказался в крошечном коридорчике, обулся и, одарив на прощанье Катю недовольным взглядом, коротко бросил:

– До свидания.

Блондин потащил меня вон из квартиры.