Мир без Солнца

Леру что-то строчил в своем электронном блокноте, который, как ни странно, исправно работал. Он торопился занести в память блокнота новые идеи, пришедшие ему в голову во время пути, и, казалось, философу не было абсолютно никакого дела до того, что происходило вокруг.

Десантники думали только о возвращении на станцию. Иллюзорный мир, схематичную картину которого нарисовал Леру, не захватывал их воображения. Они находились здесь не для того, чтобы восхищаться хитроумно выстроенными логическими конструкциями, а дабы обеспечить безопасность членов исследовательской группы. Пока им удавалось справляться со своей работой. Но в этом присутствовала значительная доля удачи.

О чем думал Бергсон, догадаться было трудно. Он сидел вполоборота ко всем остальным, вытянув ноги, оперевшись согнутым локтем на канистру с водой, и неотрывно глядел куда-то вдаль, где багровый купол неба соприкасался с краем красной пустыни. Пожалуй, он меньше, чем кто-либо другой, понимал, что происходит. Ему было страшно до жути, и страх лишал его остатков разума. Единственная мысль пульсировала, словно огонь маяка, в его воспаленном мозгу: никогда больше не покидать станцию! Никогда, ни за что и ни под каким предлогом!

Кийск же думал о том, чем следует заняться после возвращения на станцию. В том, что они благополучно доберутся до нее, он почти не сомневался. Но вот о дальнейшем стоило серьезно подумать. Если Леру прав в своих выводах и иллюзорный мир красной пустыни действительно устроен так, что все с ним соприкасающееся рано или поздно обращается в ничто, то в конечном итоге такая судьба должна была постичь и саму станцию. Зона стабильности вокруг станционных корпусов, несомненно, более надежна, нежели та, которая окружала пришедший в негодность вездеход. Но на какой срок хватит ее устойчивости, нельзя было сказать даже приблизительно. Быть может, процесс разрушения станции уже начался, но первоначальные изменения, привнесенные им в свойства строительных материалов, настолько незначительны, что на них просто никто не обращал внимания. Со временем же этот процесс мог приобрести необратимый характер. Что же будет с людьми?

Дело было даже не только в том, как долго конструкция станции сможет противостоять разрушительному воздействию внешней среды. Энергоресурсов станции при использовании их в режиме жесткой экономии хватит максимум на полгода. Примерно столько же можно протянуть на имеющихся запасах воды и пищи. Что ожидает потом, когда все запасы подойдут к концу?

В то, что удастся восстановить связь и вызвать спасателей, Кийск не верил и прежде. Произошедшее сегодня окончательно убедило его в том, что надеяться на помощь извне бессмысленно. Если невозможен аудиоконтакт между двумя людьми, которых разделяло расстояние всего в каких-то десять-двенадцать метров, то о какой дальней связи могла идти речь?

На то, чтобы отыскать в иллюзорном мире воду и пищу, по мнению Кийска, рассчитывать не приходилось. Следовательно, за остающиеся полгода нужно найти способ самим выбраться отсюда. И если согласиться с мыслью о том, что именно Лабиринт является первопричиной разлома, забросившего станцию в мир красной пустыни, куда-то за пределы известной Вселенной, в какую-то иную плоскость пространства и времени, то становится ясно, что нет другого способа покинуть этот мир иначе, как пройдя через Лабиринт. Но кто решится вновь испытать судьбу?

От невеселых мыслей Кийска отвлек голос Бергсона.

– Блестит, – негромко произнес физик. Затем усмехнулся и снова прошептал: – Блестит…

Он словно бы разговаривал сам с собой, и Кийск вначале даже подумал, что у техника помутился рассудок. Но когда Кийск посмотрел в ту сторону, куда был обращен остекленевший взгляд Бергсона, он тоже увидел нечто похожее на желтоватые блестки, рассыпанные по красному песку.

Кийск вскочил на ноги. Следом за ним, заинтересовавшись необычным явлением, поднялись с песка Рахимбаев и Ли Тан-Бо.

Леру, не обращая внимания на происходящее, продолжал что-то быстро строчить в блокноте.

Бергсон, оперевшись на руки, откинулся назад и скрестил вытянутые ноги. Вид у него был более чем безразличный – он как будто собрался наблюдать за представлением, которое остальные намеревались разыграть для него.

– Блестит, – снова произнес он и, глупо улыбнувшись, посмотрел на Кийска.

– Что за чертовщина? – процедил сквозь зубы Рахимбаев.

Блестки не стояли на месте, а медленно приближались к людям.

– Собирайтесь! – приказал Кийск. – Живо! Уходим!

– Что случилось? – оторвавшись от записей, удивленно посмотрел на него Леру.

– Не знаю, – ответил Кийск, продевая руки в ременные петли, на которых крепился контейнер с провизией.

Леру поднялся на ноги и, прищурившись, посмотрел в ту сторону, где происходило неспешное перемещение крошечных поблескивающих объектов. Точные размеры их определить было невозможно, поскольку на ровной песчаной поверхности пустыни не было ни одного ориентира, с помощью которого можно было хотя бы приблизительно оценить расстояние.

– И вам неинтересно, что это такое? – спросил Леру у Кийска.

– Интересно, – ответил тот. – Но, поскольку у нас нет оружия, я считаю, что мы должны постараться уйти на безопасное расстояние. Вот если нам это не удастся, тогда мы и выясним, что это там так загадочно блестит.

– Мне кажется, это люди… – не очень уверенно произнес Ли Тан-Бо, вглядываясь в даль.

Никто не произнес ни слова – настолько неожиданно прозвучали слова десантника.

Люди в иллюзорной пустыне? Чья фантазия могла породить их на свет?

– Да, это люди, – уже более уверенно повторил Ли Тан-Бо спустя какое-то время. – Посмотрите, – протянул он руку, – они идут строем.

Теперь, когда доселе непонятные объекты были определены, можно было оценить и расстояние до них. Присмотревшись, Кийск, так же как Ли Тан-Бо, пришел к выводу, что это пеший строй, насчитывающий не менее сорока человек. Причиной странного блеска, который как раз и был замечен на фоне красных песков, была одежда этих людей. Что она собой представляла, рассмотреть пока еще было невозможно. Но, несомненно, это она причудливо преломляла лучи тусклого света.

– Люди… – Беззвучно рассмеявшись, Бергсон повалился на спину и раскинул руки в стороны. – Откуда здесь могут быть люди? Единственные люди в этой пустыне – это мы… Остальное – иллюзия… Бред… Не так ли, господин Леру? – Бергсон проворно вскочил на колени и посмотрел на философа. – Только мы… И больше никого и ничего в целом мире… Мы будем вечно идти по этой пустыне и так никуда и не придем, потому что все вокруг, – Бергсон сделал широкий жест рукой, обводя линию горизонта, – только плод нашего воображения. И станции никакой нет – мы ее сами придумали!..