Мир без Солнца

– Да, – почему-то не сразу ответил Дугин. – Примерно так все оно и было.

– Что значит «примерно»? – непонимающе приподнял брови Леру. – Что-то помешало вам снова отыскать путь в локус?

– На это глупо было рассчитывать, – усмехнулся Кийск. – Если даже какое-то время вы получали от конектора сигнал…

– Сигнал? – перебил Кийска Майский. – Мы получили из локуса плотный поток информации! – с гордостью сообщил он.

Дугин тяжело и безнадежно вздохнул: тщеславная гордость первооткрывателя в душе Майского вновь взяла верх над благоразумной осторожностью. Дугин собирался сообщить присутствующим то же самое, что сказал Майский, но хотел сделать это в более деликатной форме. Майский же, подобно боксеру-профессионалу, не желающему тратить время на разминку с новичком, сразу же нанес своим слушателям удар, повергший их в состояние гроги.

– Вам удалось получить информацию из локуса? – спросил, недоверчиво наклонив голову к плечу, Леру. – И вы до сих пор об этом молчали?

– А кому я мог об этом рассказать? – с обидой в голосе произнес Майский. – Не тем же типам в казарме, что заперли нас в камеру?

– Мы получили огромный блок информации, в котором не поняли ни единого знака, – внес необходимое уточнение Дугин.

– То, что вы рассказываете, – полнейшая бессмыслица, – уверенно заявил Кийск. – Не знаю, что за информацию вы скачивали через конектор, но к Лабиринту она не имела никакого отношения. Лабиринт – это не компьютер, к которому можно подключить периферийное устройство, просто вставив штекер в разъем.

– Я оставил конектор в выемке черного куба, расположенного в центре локуса, – сказал Дугин. – В вашем отчете сказано, что это устройство для подсоединения к сети локуса.

– Верно, – кивнул Кийск. – Но только вместо конектора вы могли оставить на нем свой носовой платок – результат был бы тот же самый. Локус способен принять в себя только живое человеческое сознание. Конектор же для него – просто набор деталей в металлокерамической оправе.

И вновь Дугин ответил не сразу, а после некоторой паузы, в течение которой он смотрел на покрывающую стол зеленую скатерть, словно надеялся отыскать там счастливый трилистник с четырьмя листками.

– Я загрузил в конектор виртуальную копию своей личности, – сообщил он, ни на кого не глядя.

Реакция присутствующих на его признание оказалась совсем не такой, какую ожидал Дугин. Собственно, как-то отреагировать на подобное откровение могли только Кийск и Леру. Плавт просто не понимал, о чем идет речь. Золотко, если и понимал, что представляет собой виртуальная копия личности, все равно не имел представления о людских законах, регламентирующих деятельность подобного рода. Майский же знал о самоуправстве Дугина и уже несколько раз успел высказать ему все, что думает по этому поводу.

Кийск негромко свистнул и зажал подбородок в кулак. В глазах его появилось отсутствующее выражение, как будто он задумался о чем-то, лежащем за границами понимания тех, кто находился рядом с ним. Леру же посмотрел на Дугина так, словно видел перед собой самоубийцу с огромным камнем на шее, стоящего на парапете моста, переброшенного через огненную реку.

– Вам не было страшно, когда вы это делали? – спросил философ.

– Что именно? – не понял Дугин.

– Когда вы копировали свою личность, – уточнил свой вопрос Леру.

– Нет, – покачал головой Дугин. – В процессе копирования не возникает никаких неприятных ощущений.

– Я не об этом, – слегка поморщился Леру. – Сделав копию своей личности, вы как бы оказались в двух ипостасях одновременно. А учитывая то, что скопированную личность можно без какого-либо труда размножить… По-моему, это здорово смахивает на шизофрению в геометрической прогрессии.

– Признаться, я никогда об этом не задумывался, – пожал плечами Дугин. – Копия – это копия, а я – это я.

– Однако вы не очень обрадовались, когда вам сообщили, что вы – это копия себя самого.

Дугин почти с испугом посмотрел на произнесшего эти слова Кийска.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил он негромко.

– Вам никогда не приходило в голову, что виртуальная копия вашей личности, осознав себя чем-то вторичным по отношению к своему прообразу, может… – Кийск нервно щелкнул пальцами, пытаясь подыскать нужное слово. – Как бы это поточнее сказать…

– Да что уж там, – невесело усмехнулся Леру. – Виртуальный двойник господина Дугина мог попросту свихнуться, поняв, что он собой представляет на самом деле. – Леру перевел взгляд на Дугина. – Если вы не в курсе, то большая вероятность психических отклонений является одной из причин, по которой запрещено нелицензированное создание виртуальных двойников.

– Ну давайте теперь начнем обсуждать мой моральный облик! – патетически вскинул руки Дугин. – Я эгоист, негодяй, недоумок… Ну, у кого есть еще подходящие эпитеты?

– Когда вы запустили в сеть локуса своего виртуального двойника? – спросил у Дугина Кийск.

– В тот же день, когда обнаружил локус, – ответил тот. – Вечером, как только вернулся на станцию.

– Какое задание вы ему дали?

– Активироваться и внедриться в информационную сеть локуса.

– И сразу же после этого к вам на компьютер начала поступать информация?

– Нет, – качнул головой Дугин. – Двойнику потребовалось какое-то время для того, чтобы освоиться в новом виртуальном пространстве.

– Сколько времени это заняло? – спросил Леру.

– Часов пять… Может быть, чуть больше.

– Обычно для этого требуется не более двух с половиной часов.

– Я задал программу полной самоидентификации виртуального двойника.

– Пусть так, накинем еще полчаса. Что делал ваш виртуальный двойник два с лишним часа до того, как вышел с вами на связь?

– Откуда такая осведомленность, господин Леру? – удивленно посмотрел на философа Майский.

Леру ничего не ответил, лишь сделал короткий, резкий жест рукой, давая понять, что данный вопрос не имеет никакого отношения к обсуждаемой теме. Не отводя взгляда, он смотрел на Дугина, ожидая ответа. Дугин понуро молчал.

– Уточняющий вопрос, – чтобы обратить на себя внимание, Кийск поднял руку. – Что вы имеете в виду, когда говорите о полной самоидентификации виртуальной личности?

– После запуска программы полной самоидентификации виртуальный двойник начинает осознавать себя полноценной личностью, – по-прежнему глядя только на Дугина, ответил на вопрос Кийска Леру. – Он чувствует и рассуждает точно так же, как человек, послуживший для него прототипом. Память двойника полностью идентична памяти прототипа на момент копирования. То есть он помнит, как прототип приступил к процессу создания виртуального двойника, но чем все это закончилось, ему неизвестно. Он не знает, кто он: двойник или создатель двойника. Если виртуальный двойник попадает в благоприятную виртуальную среду, то у него может сложиться уверенность в том, что он как раз и является создателем двойника – того, кто пытается общаться с ним, используя интерфейсные устройства компьютера. Не хочется уходить слишком далеко в философские дебри, но все же скажу, что кое-кто из моих коллег, занимающихся проблемой психики виртуальных двойников, утверждает, что каждый из пары прототип – двойник по-своему прав. В том смысле, что мы, считая себя реально существующими людьми, также не можем предъявить полновесных доказательств того, что не являемся виртуальными существами, обитающими в мире, созданном компьютером более высокого порядка, нежели те, с которыми имеем дело сами.

– Вы думаете, я этого не знал? – усмехнулся, не поднимая головы, Дугин. – Я потому и использовал виртуального двойника, что понимал: иным способом до информационных систем локуса не добраться.

Кийск запрокинул голову назад и, стиснув зубы, вперил взгляд в светящийся потолок. Ему стоило немалых сил сдержаться и не заорать на Дугина. Хотя с еще большим удовольствием он съездил бы ему по роже. Да так, чтобы кровь и сопли размазались по всему лицу. И этот тип еще мнит себя великим ученым! Лезет со своим научным интересом, словно в собственный карман, туда, где даже дышать следует с осторожностью и опаской! Ученый, мать дому твоему…