Мир, где мне очень рады

— И как, просветили? — поинтересовалась она.

— Это я их просветил. Не слышали за обедом, что часть ушла на свидание к своим предкам?

— Ты плохо старался, — со смехом ответила другая наёмница. — Девять из двадцати всего.

— Я знаю, — вздохнул я наигранно. — А я так старался.

— Вот потому и требуется тебе просвещение, — поддакнула другая. — Мы тебя многому научим.

— Не надо. Я слишком невинен для подобного, — сделал я умное лицо.

— Невинен? — прыснула девчонка-наёмница в кулак. Я её помню, входила в состав той группы, что в горах меня прокачивала. — А я помню, как ты устроил оргию в таверне, совратив всех нас, хихихихихи… невинных дев под предводительством… хи-хи-хи… Мамонты… Ахахахаха… Главной… Хахаха… главной… Хахахахахахахаха… девственницы… АХАХАХАХАХАХАА…

Не знаю, что её рассмешило, но наша группа превратилась в дружный ор, в котором не смеялся только я и Клирия. Девчонки, видно, были в теме и понимали, о чём идёт речь. Они буквально обхохатывались с этого, явно не считая себя целомудренными.

Наша поездка началась весёлыми пошлыми разговорами, которые разбавляли скуку и были вообще ни о чём.

Они ещё час обсуждали свои любовные похождения, словно хвастаясь каждая тем, что она умеет, и что умел её прошлый любовник. Отсюда они все плавно перешли к семье. К детям, к тем, кто уже завёл, и тем, кто ещё заводит или собирается заводить. Так они перешли к Мамонте. Бедная Мамонта, она, наверное, сейчас сильно чихает.

— Но у неё такая лапочка сынок! — одну из наёмниц сейчас разорвёт от переполняющих её ми-ми-ми. — Он такой мальчик, прям весь в маму.

— Ага, такой милый, — подхватила другая. — И спокойный. Точно характер отца.

— Зато у Лафии дочка. Как вы думаете, Мамонта и Лафия сразу обручат их?

— Муж и жена? — Женева задумалась. — Возможно, что Мамонта и Лафия об этом думают. Возможно обе постараются отправить их подальше от всего этого, когда подрастут. Может быть в интернат на востоке, там вроде всегда спокойно. К тому же обучают, готовят к жизни.

— Рожать детей, чтоб отправлять в интернат? — фыркнула Тулика. — Детей рожать, чтоб потом их сбагрить подальше? Бред.

— Мамонта точно так сделает, — покачала головой одна из наёмниц.

— Не сделает.

— Она не согласится оставлять его здесь. Одного уже… — и тут же умолкла, слегка испуганно и виновато оглянувшись.

Тулика посмотрела на неё недобрым взглядом в то время, как другим было откровенно наплевать. Видимо та, как подруга главной, желала подобное сохранить в секрете, хотя остальные тайны в этом не видели. И тайной для них это не являлось.

Та-а-ак… От босса что-то скрывают.

— Тулика, глаза не сломай. Будешь за моей спиной так смотреть на других и утаивать важную для меня информацию, я обещаю, что следующие два месяца ты в наказание вообще смотреть не будешь. Так что с ребёнком Мамонты? Давай, колись, я ваши задницы приютил, я закрыл глаза на то, что вы там филиал детского сада открыли, я просто обязан знать, что в голове у вас происходит.

— Просто Мамонта от этой темы становится слегка… депрессивной. Не надо поднимать эту тему, — начала было Тулика слегка напряжённо, но я перебил её.

— Ты видишь Мамонту здесь? Я, нет. Или может я теперь здесь лишний? Может за меня будете решать, что мне знать, а что нет?

— Нет, я… я имела виду другое… — начала тараторить она всё быстрее и быстрее. — Она просто тяжело перенесла это, очень плачет иногда. Я… я не хотела перечить вам. Я… я… я не утаиваю от вас ничего!

Последние слова она протараторила очень быстро и испуганно, словно я собрался её убивать. Я удивлённо моргнул, глядя на испуганную Тулику. Эта пышка, что обычно была довольно улыбчивой, представляла сейчас из себя перепуганную девку, что вот-вот свалится с лошади.

И только через пару секунд я заметил, как сильно сменилась обстановка.

Все практически разом примолкли, испуганно косясь на меня, словно я собирался мочить всех. Девушки замерли в сёдлах. И несмотря на то, что мы продолжали ехать дальше, они были словно истуканы; будто люди, боящиеся получить пулю в голову за лишний звук, но при этом не имеющие возможности спрятаться. А я даже голоса не поднял, тон не изменил.

И тут до меня дошло.

Аура.

Моя аура.

Я только что перепугал до усрачки всех своих людей.

Бля, серьёзно? Я давлю всех аурой?

Я не крутил головой, лишь боковым зрением отметил, что все испуганно переводят взгляд с меня на Тулику, словно боясь, что я сейчас наброшусь на неё в облике твари. Такое поведение было свойственно им, лишь когда опасность готова была порвать их на части в следующие несколько минут, и они не могли ничего с этим сделать.

Блин, это не круто! Совсем не круто! Если такая хрень будет происходить, то могут возникнуть проблемы. Страх не есть уважение в некоторых ситуациях. Сейчас меня уважают, потому что девушки правильные. Знают понятие о силе, товарищах, чести и так далее. Они видят во мне лидера (я надеюсь на это). Но страх это нахер смоет. Страх порождает зачастую и ненависть.

Да, прислушавшись, я понял, что источаю ауру, пусть и не могу сказать точно, какую именно. И ведь лишь потому, что недоволен. Практически малая часть негатива во мне вызвала ауру… Эм… Только я не понял, какую именно. Тяжёлую как у Клирии? Жажду убийства? Страха?

Как бы то ни было, так дело не пойдёт. Надо бы научиться это контролировать.

Как?

Ну, если это связано с эмоциями, то вполне логично, что надо контролировать эмоции. Подавлять и не давать им даже немного превышать предел. Какой предел? Предположу, что тот, который может вызвать у меня какую-то ответную реакцию.

Но не сейчас об этом думать.

— Тулия, — мягко сказал я, давя волну в себе. — Что волнует мягкую жопу Мамонты? У неё ребёнок же, все дела?

— Ну да… — промямлила она с опаской.

— Тогда? Ты знаешь, какое она положение занимает, верно? Мне нужно знать о ней всё, чтоб потом не было проблем с этим. Так что давай, колись. Я потом ещё и о вашем прошлом поинтересуюсь, раз такое дело.

А то потом начнётся: я не могу, в прошлом у меня было то-то, то-то и теперь я такое не делаю. Чтоб такой хуйни избежать, стоит сразу знать о них. Особенно среди высоких людей, что держат не последнее положение у нас.

— Ну… — как-то не очень уверенно начала Тулика. — Ещё давно она похоронила ребёнка. И теперь… может… несколько…

— Слишком сильно о нём беспокоиться, ты об этом, да? — сразу уточнил я.

— Верно. Ей тяжело это далось, она до сих пор иногда плачет и… Для неё этот ребёнок многое значит. Сейчас она чувствует безопасность как… — она оглянулась.

— Как многие из вас?

— Верно. Не совсем безопасность, в конечном итоге мы иногда погибаем, как сейчас… я не имею в виду, что это ваша вина! — тут же поспешила она сказать, хотя я даже не обратил на это внимание. И на «вы» сразу перешла.