Мир Сердца

Однако, как оказалось, и сам выбор роли был уже детерминирован и, что еще любопытнее, – активное вовлечение всего зрительного зала шло уже полным ходом, поскольку без всяких раздумий о том, чтобы принимать участие или нет, в данной мизансцене или нет, это и вовсе не являлось выбором, поэтому, буквально взлетев на своих двух крыльях расстегнутой курточки в сторону окропленной кровью мощеной плитки, Богиня уже успела переключить на себя внимание варвара. Костяной шлем с его головы постепенно исчезал, обнажая то нутро монстра, то взгляд тупого животного, которое, завидев ее обнаженное тело, тут же растерялось, несмотря на весь тот звериный азарт, с которым разбиралось со своей жертвой. Потому оно уже и не заметило, как изящная ножка Богини превратилась в самое настоящее оружие, и, несмотря на латы, в которые был закован воин, одним единственным ударом в пах выбила из оппонента все силы, которые он не успел обрушить на едва живую добычу, одновременно с искрами, что буквально брызнули из глаза поверженного супостата.

12. – Господин, с вами всё в порядке? – раздался обеспокоенный голос адъютанта.

Император же, поняв, что его заминка была замечена, лишь, сухо улыбнувшись, заверил свое окружение, что дело это не важное, поскольку даже при всем своем желании не мог он за несколько секунд до предстоящей встречи поведать о знакомом только ему одному ощущении и, даже отождествлением себя не с Императором-освободителем, плывущим на лодке к маленькому нейтральному островку для ведения исторических переговоров, но с самой Богиней, которая плыла не по какому-то там морю, но по самому океану жизни навстречу тому, что было уже предрешено ей самой.

– Наша встреча была предопределена самой Судьбой, самой Богиней! – раскинув объятия, улыбнулся встречающий Великого Императора его партнер по встрече, а также и человек, которого он всегда считал своим безусловным союзником и более того – сердечным другом.

– Приветствую, дорогой друг! – не пытаясь скрыть своего благосклонного отношения, улыбнулся Император, пройдя внутрь открытой белоснежной беседки среди величественной аллеи пронзающих небеса деревьев на малюсеньком островке архипелага, который окрасила в оранжевые оттенки утренняя восходящая звезда. Продолжая находиться в своеобразном пузыре переговоров, которые могли решить судьбу не только Великой Республики Арчибальда и Империи Сердца, но и изменить ход истории всей цивилизованной половины планеты, Император всё же находил время, параллельно с обменом любезностями и мнениями, на созерцание окружающей красоты природы, глядя как пробивающийся сверху свет, подобно гигантскому глазу божества оживляет окружающий пейзаж, создавая всё, на что бы он ни взглянул, включая и покачивающуеся на ветру огненную аллею с ее обителями и отрядами, что стояли по обе стороны от беседки, которые выглядели не более, чем оловянными солдатами в руках той силы, что свела для игры эти две не в первый раз противоборствующие системы в лице двух держав.

Возвращаясь к этому самому небесному свету – это было не просто физическое выражение очередного поворота планеты вокруг своего вечного спутника – Солнца, о котором конечно же был осведомлен император, нет, это сияние утра одновременно включало в себя некий космический закон, некоторую упорядоченность, благодаря которой случайностей просто не могло быть. Так Император Арчибальд и должен был оказаться прямо здесь и сейчас, именно на этой встрече, ощущая всей своей кожей и каждым своим поднятым волоском на ней, что все те лишения, через которые он прошел, были на самом деле и не испытаниями вовсе, а лишь загримированными сюжетными ходами, нужными лишь для того, чтобы он сам поверил в реальность происходящего. Поэтому для Великого Императора – настоящей личности в мировой истории, изменение ее хода было не чем-то невероятным, упирающимся исключительно в природу вещей и людей, но скорее неизбежным проявлением всё той же силы эволюции и развития, что собрала их всех вместе здесь и сейчас. Государь Арчибальд скорее был провидцем, который уже успел посмотреть весь спектакль жизни заранее, и был не более чем инструментом, проектором, живым автором этого процесса, в чьих силах было ускорить скорость воспроизведения уже готового материала, чтобы и остальные могли прикоснуться пораньше к неизбежному.

– Рад видеть Вас в добром здравии, – не решаясь назвать Великого императора своим другом, произнес Император Сердца.

– И я Вас, мой друг, – искренне улыбнулся Император, устроившись напротив в комфортном и изысканном кресле, – иначе и не могло быть, ведь нас с вами ведет вперед Колесо истории, и, будьте уверены, ни с вами, ни со мной не может произойти ничего того, что уже не предопределено в будущем.

Собеседник напротив искусно изобразил интерес и восторженность этими словами, и иной бы, даже самый искусный переговорщик и политик, вряд ли бы и заметил фальшь во всей этой виртуальной игре, однако Арчибальд не увидел и даже не почувствовал, нет, он знал, что эти слова задели Императора Сердца. Ведь как раз-таки он пытался сломать Колесо истории и подстроить ее под самого себя, пытаясь во чтобы то ни стало изменить как положение своей страны на мировой арене, так и свое собственное. Однако, как не мог изменить Император Сердца Стивен I свой рост, который был на голову ниже роста Арчибальда, как не мог вернуть свои выпавшие еще в юности волосы с макушки, которую сейчас прикрывала императорская корона, так и не мог он изменить свою роль на доминирующую в пространстве цивилизованных островов, как бы не пытался. Он ненавидел себя за это, это было видно и понятно Арчибальду, как человеку, наоборот во всем гармоничному, который всё же находил некоторое удовольствие в общение с этим некрасивым и бесталанным льстецом, который, тем не менее, был искусным лицедеем, глубоко ранимым и женственным в душе. Эта черта его души, невидимая снаружи, как раз и подкупала Арчибальда, который, благодаря врожденному добродушию, хотел быть опорой не только для прогресса цивилизованных островов, но и даже для этого отдельно взятого, глубоко несчастного человека.

– Но как же! – с нескрываемым беспокойством нарушил ход мыслей Арчибальда Стивен I, – сейчас так неспокойно на наших островах! Того и гляди, как случится что-то ужасное. Стоит каждую минуту ожидать очередного предательства в наше неспокойное время!

Арчибальд улыбнулся тому, как его собеседник пытается спроецировать свои собственные параноидальные страхи и подковёрные интриги на своего «брата» – Императора Сердца.

– Об этом я и хотел бы поговорить с Вами, дорогой друг, и скажу прямо, слухи не слишком обнадеживающие.

– Слухи? – картинно удивился Стивен, – что еще за слухи? – подобно женщине, которую уличили в измене, попытался увернуться Стивен.

– Говорят, что вы, мой дорогой сердцу друг, готовите выступление против людей свободного Острова Республики в составе нового Союза, чья главная цель – восстановление антиконституционной монархии на территории нашего молодого государства.

– Как!.. – выразил крайнюю обеспокоенность Стивен, – такого просто не может быть! Чтобы я!.. И посмел выступить против вас! – Стивен наклонился ближе и коснулся руки Арчибальда. – Никогда в жизни я не предам вашего доверия.

Арчибальд благодушно улыбнулся в ответ, видя насквозь ложь Императора Стивена, который готовился выступить на него с войной, точно так же, как он знал заранее многие лета назад об изменах его дорогой супруги, и главное в этом всем было его собственное знание, которое перекрывало возможный ущерб против всех этих личных и государственных интриг, ведь он видел на опережение, он знал куда больше, чем думали окружающие его люди, больше чем бывшая императрица, больше чем Император Сердца и больше, чем любой другой человек. Вновь проникнув в суть драгоценного мига, который и был для него всем, Арчибальд вновь услышал звон грандиозного собора, расположенного в самом сердце его родной столицы, будто бы он и сам был там уже в эту секунду, а не далеко, за многие сотни километров. Находясь там, прямо в ту же секунду, он, одновременно оказавшись в том же незавидном положении в прошлом, где маленький мальчик по имени Арчи очутился в западне круга эльфов, уже вспомнил свою истинную природу будущего, где уже не было ни ребенка, ни императора, но была передающаяся по наследству воля, гениальность. Это была сама Судьба, которая соединилась в красоте статуи, что возвышалась над улицей, обращенная своим ликом в сторону многовекового культового сооружения, которое громкими ударами своих колоколов провозглашало начало нового дня.

13. – Уже утро… – слушая ритмичные удары своего сердца, которые совпадали с разносящимся по окрестностям звоном колоколов центрального собора, от которого вскоре у нее выступили на глазах слезы, и вместе со всем этим глядя на статую Великого Императора Арчибальда, Энни впала практически в религиозный, мистический по своей сути экстаз. Этот ступор ее повседневного сознания будто бы стал выражением ее души, что слилась памятью как с возвышавшимся над ней произведением искусства, так и с его источником, сосудом по имени Арчибальд, став единым целым со всем Колесом истории, и, таким образом, видя себя и отдельно, как путешественницу по бесконечному миру своих фантазий, так и самим этим бесконечно меняющимся и полным загадок пространством, в котором была всего лишь одна самая простая тайна, лежавшая у всех на виду.

Единственное, что немного омрачало это поистине божественное в чувственном смысле утро, была маленькая неприятность, которая произошла буквально за несколько десятков минут до уже упомянутого великолепного восхода утренней звезды.

На этом моменте память Энн вновь спроецировала виденье деталей той небольшой сценки, где из лап нападавшего смог выскользнуть юноша. Он дрожал всем телом, поглядывал на Энн, которая выглядела в тот момент практически как древнее дикое божество, как манифестация ожившей колоссальной статуи Богини тысячелетней давности. Появившаяся буквально из ниоткуда она, целиком обнаженная, в накинутой сверху курточке, которая развевалась на ней подобно крыльям, и со взъерошенными от порывов ветра волосами, на площади, где они все оказались, буквально одним ударом смогла сразить неприятеля, который валялся на мостовой, тихо поскуливая и выдавая разномастные ругательства.

– Спаси… Спасибо, – дрожащим голосом, пытаясь собраться, отчеканил молодой человек, подбирая рюкзак, успевший выпасть из его рук, и который должен был стать добычей нападавшего, – мы… Мы знакомы?

Энн окинула юного парня взглядом, который его немного напугал сначала, но затем заставил почувствовать некоторую возможную в его положении ложную расслабленность, затем девушка закатилась раскатистым смехом, что заставил бедного пострадавшего в конечном итоге распереживаться еще больше – казалось, голос принадлежал не хрупкой девушке, но какому-то сверхъестественному существу, которое на время поселилось в ее маленьком тельце.