Мириада
Шрифт:
– Нет. Ты говорила, что для проведения обряда им нужно оружие, которым убивали людей. Предмет, омытый кровью. А что такое язычество?
– Здравствуйте, приехали! – сказала с возмущением Вера. – Люба, ты в школе училась?
– Училась! Хоть и до девятого класса, но получше тебя, и мама меня за ручку в школу не водила, – ответила обиженно Люба и испуганно посмотрела на подругу, как будто ожидая, что та ее ударит.
Тут Вера сообразила расспросить Любу про школу и узнала, что училась Майя всегда плохо. Класса до седьмого еще кое-как вытягивала, а потом стала прогуливать, нашла себе новых друзей. Сначала рокеров, потом металлистов, затем готов и, наконец, сектантов-сатанистов. А вот так вместе они не гуляли очень давно. Чтобы без выпивки и странных заданий: то закопай что-нибудь, то найди что-то или проследи
Когда Майя закончила девятый класс с кучей троек в аттестате, мать Майи очень просила оставить дочь в школе. Говорила, что та совсем опустится, если не будет ходить в школу, эти проклятые сектанты и так заморочили ей голову. Дальше учиться Майя не хочет, будет шляться по дворам, еще в беду какую попадет. Да и в колледже никто с ней сюсюкаться не будет. А так она лично Майю в школу утром приведет и, глядишь, сколько-то уроков девочка просидит. На том и договорились.
Анна Павловна приводила дочь в школу буквально за руку, но уже после четвертого-пятого урока Майя сбегала, а на тех, что была, толком не занималась, сидела в телефоне или что-то рисовала. Учителя боялись ее трогать и просто не обращали внимания.
Постепенно вещи Майи продавались, и занималась этим исключительно Люба. Вера не представляла себе, кому может понадобиться звезда Бафомета, а вступать в контакт со старыми знакомыми Майи ей не хотелось. В общем-то, можно было дать объявление на «Авито», и покупатели нашлись бы, но раз Люба взяла это на себя, пусть и продолжает. Подруга лично встречалась с покупателями, показывала вещи, торговалась. Так у Веры скопилась небольшая сумма.
Вспомнив о своем желании покрасить волосы в другой цвет, чтобы стать неузнаваемой для старых знакомых Майи, Вера обратилась к подруге за помощью, ведь та училась на парикмахера. «Обратно в светлый перекрашиваешься? Это правильно. Столько денег угрохать на то, чтобы быть темной, когда от природы волосы светлые, – говорила Люба по телефону. – Только вот так сразу в платиновый блонд не надо. Это будет удар по волосам, давай осветляться потихоньку». Вера немного поныла, что очень хочет беленькие волосы, и они сошлись на медово-золотистом цвете.
Прикупив пару новых вещичек в магазине и выведав у подруги подробности об учителях, Вера, наконец, собралась сходить в школу. Белая блузка, джинсы и светлые волосы, собранные в кичку. Резинку для кички Вера нашла в закромах у матери Майи. Эффекта она достигла: ни на улице, ни в помещениях школы ее действительно никто не узнал. Майя шла по опустевшим после уроков школьным коридорам и будто возвращалась в свое детство, представляя себе, как еще пару часов назад здесь было суетно и шумно. Интерьер тут был с одной стороны попроще, чем в той же петербургской школе, где учились ее дети, а с другой стороны уютнее и теплее.
Она не собиралась посещать занятия в школе. Да и оставалось учиться всего неделю. Если будут претензии со стороны учителей, она сошлется на плохое самочувствие.
Вера пришла к классному руководителю. Та вопросительно посмотрела на нее и не сразу, но узнала.
– Вавилова?! Ты ли это? – удивилась учительница.
– Здравствуйте, Татьяна Николаевна! Я недавно выписалась из больницы, много думала о своей жизни и решила, что пора что-то менять. Я вышла из секты, я теперь больше не сатанистка, – сообщила Вера, проведя по своей белой блузке рукой как бы в подтверждение своих слов: мол, смотрите, я не в черной как смоль одежде. – Хочу завести новых друзей и …
Тут учительница прервала ее:
– А от меня-то что нужно, Вавилова? – спросила учительница,
иронически вздернув брови.– Я собираюсь сдавать экзамены, – сказала Вера. Она понимала, что всё это звучит глупо и по-детски, но как сделать по-другому не знала. Все-таки для всех вокруг она еще ребенок, и, может, ей это простят.
– Ты много прогуливала. У тебя нет аттестации аж по трем предметам: физике, химии и математике, остальные учителя сжалились и поставили тройки. Хотя ты их, конечно, не заслужила, – здесь учительница встала из-за стола. – Ты вообще камень на моей шее. И все благодаря знакомству твоей мамы и нашего директора. Я так рада, что мы расстаемся в этом году!
– А что надо сделать, чтобы получить аттестацию? – поинтересовалась Вера в ближайшую сделанную учителем паузу.
– Для этого надо написать тестовые работы, – ответила учительница.
– Я готова.
– Вавилова, иди домой! Ты ничего не знаешь и не сможешь это сделать. Одного желания недостаточно! Это абсолютно бесполезное занятие, ты только потратишь наше время, а нам есть чем заняться, – раздраженно сказала учительница.
– Я …
– Домой!!! – отрезала Татьяна Николаевна.
Вера ушла ни с чем. С одной стороны, она понимала позицию учительницы. Девочка была двоечницей и грубиянкой, порядком надоела им за эти годы. Они терпели ее только по просьбе директора. С другой, она считала в корне неправильным держать такую ученицу в школе, несмотря на страшную неуспеваемость и безобразное поведение. Некоторые дети изо всех сил стараются, чтобы получить более высокую оценку по предмету, а таким, как Майя, все достается даром, по знакомству.
«Надо идти ва-банк, – думала она. – Эти тетки устроили здесь бардак, разрешили девушке просто числиться, а не заниматься, и теперь они за это поплатятся!» Для начала Вера пошла к завучу. Там она озвучила свои намерения и добавила, что если ей не позволят пройти аттестацию, то она обратится в суд, где скажет, что на нее, несчастненькую после болезни, просто не хотят тратить время. Вера понимала, что рассказать правду они не осмелятся. Тут же появилась директор, они с завучем стали перешептываться, покачивая головами. Вера расслышала лишь одну оброненную директором фразу: «Она не сможет сдать ни один из этих предметов. Дайте ей возможность написать тесты». Вере назначили день сдачи первого предмета – математики.
– А не слишком поздно? – спросила Вера у завуча. – Мне ведь еще и другие экзамены надо успеть сдать. Не по два же за день! Мне надо в первую волну ЕГЭ успеть.
При этих словах завуч закатила глаза.
Со школой было улажено, если это так можно назвать. Вера возвращалась домой раздосадованная. «Разговаривают со мной как с дурочкой. Я говорю нормальные вещи, а они меня вообще не воспринимают. Но не могу же я все время строить из себя ребенка!» Во дворе сосед Николай занимался своей машиной – черным BMW. Он окинул Веру взглядом с ног до головы и спросил:
– Думаешь, если перекрасишь волосы и оденешься по-нормальному, то станешь другим человеком?
– Думаешь, твои замечания кого-то волнуют? – огрызнулась и так расстроенная Вера.
– Сука, – прошипел он ей в спину.
– Кобель, – парировала она и зашла в подъезд. – Господи, он-то меня за что так ненавидит! Глаза б мои его не видели!
Вера поднялась в квартиру. Дома Анна Павловна собирала большую тряпичную сумку. В ней уже лежали полотенца, пакет с помидорами и вареными яйцами. Рядом крутились Полина и Андрей. При появлении старшей сестры они, как всегда, поспешили уйти. Мать Майи сказала, что они идут на пляж, на озеро в Дубровенку, и предложила дочери присоединиться.
– Я не знаю, где мой купальник, – грустно произнесла Вера, опустив глаза.
Анна Павловна даже как-то встревожилась. Судя по всему, она редко видела дочь в таком состоянии. Как говорила Люба, Майя чаще всего была либо злая и раздраженная, либо довольная, но никак не грустная.
– Да он же у меня в комнате лежит! – воскликнула Анна Павловна и, сходив за ним, принесла черный раздельный купальник с изображением пауков.
Вера решила, что погрустить на берегу озера сейчас будет самое то – одной оставаться ей не хотелось. Она боялась, что опять погрузится мыслями в прошлую жизнь. Лучше посмотреть на водную гладь, посидеть в сторонке от своей новой семьи. Она согласилась поехать, быстро переоделась, и они вместе вышли на улицу.