Миротворец

— Петр Лавров, главный идеолог движений «Земля и воля», а затем и «Народной воли»

— Николай Морозов, автор знаменитой брошюры «Террористическая борьба», его вытащили из каземата Шлиссельбургской крепости,

— Вера Засулич, известная в основном своим покушением на Трепова, которую в дальнейшем оправдал суд присяжных — сейчас она входила в руководящую верхушку «Черного передела»,

— Георгий Плеханов, основатель первого кружка социал-демократов в России, он приехал в Петербург из Швейцарии честное слово Шебеко

— Владимир Ульянов, пока еще начинающий социал-демократ, его привезли из тюрьмы Кресты, где он ожидал решения суда по поводу своей подпольной деятельности,

— Андрей Аргунов, один из руководителей зарождающегося движения социалистов-революционеров,

— Юлий Мартов, идеолог партии Бунд, зажигательная речь которого в прошлом году в Вильно по сути сформировала политику этой партии.

Назначено это мероприятие было в Царском селе, а конкретно в Камероновой галерее — пристрое к основному царскосельскому дворцу, задуманному Екатериной 2й, как место для прогулок и размышлений. На втором этаже этой галереи был установлен большой стол овальной формы, за ним император и собрался выслушать всех привезенных особ. Прессу представляли две петербургские и одна московская газета.

— Господа, — сказал им Александр, — все интервью и комментарии по окончании мероприятия, а сейчас можете сделать фотографии присутствующих лиц.

Фотографам второго приглашения не потребовалось, тут же засверкали вспышки осветительных устройств. После этого охрана выпроводила прессу на первый этаж, и Александр провозгласил начала совещания. Генерал Шебеко все же настоял на присутствии охраны непосредственно в зале.

— Мало ли что им в голову придти может, — пояснил он царю, — двое вообще прямиком из казематов прибыли, а одна бывшая террористка…

— Хорошо, — слегка поморщившись, согласился Александр, — только пусть ведут себя тихо и не вмешиваются без особой необходимости… вы, кстати, тоже можете занять одно из мест за столом — думаю, у господ оппозиционеров возникнут к вам некоторые вопросы.

Организационная неразбериха, наконец, утихла, все революционеры расселись согласно табличек на столе, свое место занял и министр финансов Витте (его пригласили как самого красноречивого представителя кабинета министров) и император выступил со вступительной речью.

— Господа, я собрал вас с тем, чтобы наладить хотя бы начальный диалог общественности с властями. Согласитесь, что метанием бомб какой-либо диалог наладить невозможно… поэтому давайте сядем за стол и поговорим о возможных путях обустройства России ненасильственными методами. Да, можете обращаться ко мне без титулов, просто Александр Александрович. Кто хочет начать?

Руки подняли почти все присутствующие, царь немного поколебался и предоставил слово Николаю Морозову, который выглядел старше остальных.

— Александр… эээ… Александрович, — начал он излагать свои мысли, — я только что из тюрьмы, поэтому заранее прошу прощения, если скажу что-то не так…

Царь кивнул ему и предложил говорить так, как получится.

— Само приглашение на такую встречу стало для меня большой неожиданностью, — продолжил Морозов, — приношу вам, Александр Александрович, благодарность за это… итак, давайте к теме собрания — вы хотите знать, за что борется наша организация, верно?

— Совершенно верно, Николай Александрович, — сверился царь с листочком, где были напечатаны имена всех присутствующих, — именно это я и хочу услышать в первую очередь… а во-вторую — почему вы хотите меня убить?

— Начну с первого вопроса, — спокойно отвечал Морозов, — дело в том, что у нас, членов организации «Народная воля» есть свое видение наиболее оптимального развития страны… и в этом видении нет места монархии вообще и вам, как главному монарху, в частности.

— Почему же? — с ледяным спокойствием продолжил царь, — я не просто так это спрашиваю, мне и в самом деле хочется разобраться.

— Немного теории, — продолжил Морозов, — мы считаем, что русский народ находится в состоянии рабства, и экономического, и политического. Его, русский народ, угнетают как непосредственные эксплуататоры, владеющие собственностью на землю и средства производства, так и государственная машина, стоящая на страже эксплуататоров. Поэтому мы и прилагаем все усилия с целью сломать этот вековой порядок и освободить простых русских людей от гнета помещиков, фабрикантов и государственной власти.

— Так… — побарабанил пальцами по столу Александр, — это, так сказать, ваш анализ ситуации, но хотелось бы также услышать и пути, так сказать, выхода из нее… согласно воззрений вашей организации… Народная воля она называется, так? Убить царя, свергнуть эксплуататоров и зажить свободно, правильно?

— Правильно… — в некотором замешательстве ответил Морозов, — хотя и не совсем уж так в лоб.

Глава 13

— Расскажите поподробнее, пожалуйста, — вежливо попросил Александр.

— В программе нашей партии относительно дальних целей говорится следующее, — продолжил Морозов, — смена монархического способа правления на демократическую республику с выборностью всех руководителей, национализация всех земель и справедливое ее перераспределение по едокам, отмена частной собственности на средства производства и передача управления промышленными предприятиями в руки рабочих.

— Смело, — усмехнулся царь, — смело и решительно. Но как говорится в одной народной пословице — гладко было на бумаге, да забыли про овраги. То, что эта ваша программа приведет к гражданской войне в стране, вы предусматриваете?

— Почему же она приведет к гражданской войне? — вступил в диалог Плеханов, которому в общем и целом терять было нечего, — поясните, Александр Александрович.

— Все просто, Георгий Валентинович, — царь опять сверился со своим списком и выудил оттуда ФИО основоположника социал-демократии в России, — земля же сейчас не бесхозная, правильно? У нее есть свои владельцы, и они, эти владельцы, будут, мягко говоря, против вашего перераспределения. А денег и влияния у них немало — поэтому сформировать свои вооруженные силы им раз плюнуть. И начнется вооруженное противоборство сил, в просторечии называемое гражданской войной. В которой могут погибнуть миллионы — это вас не смущает? То же самое по заводам и фабрикам… взять, к примеру, Савву Морозова, вашего однофамильца, — Александр обернулся к Николаю Морозову, — слышали про такого?

— Конечно, — в некоторой растерянности пробормотал тот, — миллионщик, хозяин нескольких ткацких фабрик.

— И известный меценат, между прочим, — добавил царь, — но это немного другая история. Сейчас о морозовских миллионах — думаете, он их просто возьмет и отдаст составителям вашей программы?

— Народным массам, — поправил его Плеханов, — составители программы ничего отбирать не будут.

— Хорошо, — не стал спорить Александр, — народным массам он вот просто возьмет и отдаст свои деньги? Заработанные, кстати, очень тяжелым трудом.