Миры Имра
Шрифт:
«Засада! Радагас, ты попался!», мелькнуло в голове.
Еще около двух десятков диких вардоков выскочили, словно из–под земли. А те, что стояли кругом, неожиданно достали из складок одежды кинжалы. Мы оказались в кольце.
– Убить всех! Прирезать, как свиней! – закричал вардок с длинным мечом, эспадоном.
Но тут Олоф закричал во все свое мощное горло.
– Варвары, в бой! Крушите врага!
Здоровяк схватил в две руки свой огромный молот и треснул ближайшего фанатика в грудь. Хруст костей слышали все, как и крики Ирфина и Ладраса. Юноши бросились на врагов. Но вардоки не опешили.
Началась
Сорок на пятерых. Силы не равны, но все же мы сражались. Не отступая.
Когда заведомо знаешь, что одержишь победу, ты будешь биться до конца.
Олоф размахивал молотом, дробя кости диким вардокам. Они, как волны, разбивались об несокрушимую скалу. Кэрин с Ирфином и Ладрасом направились к связанной девушке, не состоявшейся жертве Удору, расчищая себе путь мечами. А я схватился с главарем вардоков. Он махал своим длинным эспадоном, не давая подойти ближе. Я сделал кувырок и отрубил ему ноги. Вардок, крича, упал наземь, и я заколол его.
Но врагов по–прежнему было много. И мы все сражались. Олоф был весь в крови. Я взглянул на него, он усмехнулся. В его руках была клеймора. Молот был потерян в битве.
– Плоха голова врага, когда она на плечах! – расхохотался Здоровяк Олоф.
Вардоки наваливались на него, но Олоф разрезал каннибалов пополам.
Ирфин стал помогать Ладрасу, которого окружили восемь вардоков. Оба дрались, как молодые львы, быстро расправляясь с врагами. Кэрин прорвалась к жертвенному камню и перерезала веревки на руках и ногах жертвы. Девушка резко встала и, схватив меч, который ей дала Кэрин, вступила в битву.
– Меня зовут Айлин, – сказала девушка, умело отрубив голову волосатому вардоку.
– Ты эльфа!!! – удивлению Ирфина не было предела.
Он стоял весь в крови, с мечом, лезвие которого было алым (а в свете костров, почти черным), у его ног лежала гора трупов, и он еще мог удивляться!
– Да, – ответила девушка, – Но сейчас не время для разговоров.
Она воткнула меч в коротышку вардока, тот застонал и выронил топор, упав на землю.
Мы побеждали. И сражение перетекло в резню. Вардоки поняли, что им не одолеть нас.
Костры горели, освещая пьедестал статуй.
«Да, Удор, ты получил свои жертвы. Кровь пролилась к твоим ногам. А тебе, Иманус, придется подождать. Отец еще жив. Его ты получишь. Дай мне только расправиться с этими вардоками».
Мои руки налились силой. Я стал орудовать мечом еще быстрее и виртуознее.
Вардоки были повержены.
Олоф и Ладрас добивали оставшихся, а Кэрин стала лечить девушку–эльфу. Ирфин, воткнув меч в землю, оперевшись руками на него, смотрел на Айлин.
– Что, никогда не видел эльфов? – спросил я у юноши.
Он покачал головой.
– Таких… нет.
Я подошел к Айлин.
– Я Радагас…
– …Сын Танкраса, наследник трона Огненной страны! – уважительно произнесла эльфа, – Да, я знаю!
Айлин кротко улыбнулась. У нее был теплый добрый взгляд, который сильно разнился со проникающим
острым взглядом Кэрин.Но сразу было видно, что девушки быстро нашли общий язык.
– Да… Кэрин все рассказала? – я посмотрел на девушек.
Те переглянулись и улыбнулись.
Я обреченно вздохнул. Женщины умели объясняться так, что понять их могли только другие женщины.
– Кэрин, посвяти Айлин в нашу миссию, – только и смог сказать я.
Кэрин кивнула.
У меня уже не было сил. Пришедшая внезапно бодрость так же внезапно ушла.
Так иссякает колодец, до этого полный воды.
Я почувствовал необычайную усталость.
«Но после боя всегда так».
Хотелось обдумать план завтрашних действий, но разум отказывался подчиняться.
Но я все же еще долго стоял и смотрел на звезды, блестящие точки на черном небе. И мне уже не хотелось думать ни о чем. Ко мне подошла Кэрин. Я взглянул в ее глаза. Она улыбнулась, но я еле различил улыбку в ночной плотной мгле.
А потом мы ушли. И место жертвоприношения опустело. Лишь трупы с мертвыми улыбками на застывших лицах-масках встречали рассвет. Трупы вардоков… и каменные статуи богов.
Урмак стоял перед сидящим Танкрасом. Глаза короля пылали. Лицо правителя исказилось от страшного гнева.
– Ты говоришь, что Эрроны не могут догнать Радагаса?
– Радагас в сопровождении его учителя Олофа и еще троих спутников вышли из Самайи два дня назад…
– А Эрроны?
– Черные Всадники в Самайе не появлялись, соглядатаи видели их северней деревни вардоков. Говорят, что жители тех мест направили Эрронов по ложному следу…
– Что?! Отправить туда воинов! Наказать наглых вардоков!
– Но, мой правитель, у нас нет свободных войск. Все они в Валандии.
– А-а-а! – закричал от злости Танкрас. Он посмотрел бешеными глазами на своего советника, – Будьте прокляты, вардоки! Убить их всех! Убить наглых вождей!
– Танкрас, это невозможно, – прохрипел Урмак, – Умерь свой гнев…
– Ты… ты всегда так говоришь, Урмак! – король тяжело дышал.
Но, в конце концов, медленно сел на трон. И немного успокоившись, спросил советника.
– Урмак, как дела в Валандии? Моя армия расправилась с жалкими гаэрвалами?
– Нет, правитель. Гаэрвалы дали отпор твоим войскам. Они не намеренны уходить из своих земель. И готовы биться до конца.
Танкрас в ярости отшвырнул тарелку с фруктами, стоящую на мраморном подлокотнике трона.
– Я сижу здесь, не могу лично управлять своими войсками! Мой город становится моей тюрьмой! – Танкрас умолк.
Он взглянул холодными глазами на престарелого Урмака.
– Что происходит, Урмак? Почему все так?.. Что происходит? – прокричал король.
– Ни боги всему виной, ни твой покровитель, Удор, ни сын твой, Радагас, и ни слуги твои. Это неизбежность, Танкрас, которую ты мог лишь отстрочить, но не избегнуть тебе ее, ибо таков ты. Сколько крови на твоих руках? Сколько жизней отнял ты? Сколько сыновей отнял у матерей? В своих завоеваниях ты тешил свою душу и гордыню! Но сейчас…
– Убирайся, – тихим голосом сказал Танкрас, взглянув на старого советника. И взгляд его снова пылал огнем преисподней.