Мишень

И опять этот звук. Неужели они настолько могущественны?

Он встал, тяжело опираясь о диван. Молли и Эмма не шевелились. В тишине раздавалось только мерное глубокое дыхание Молли. Вот и прекрасно. Ни к чему их пугать. Больная нога подломилась, и Рамзи схватился за спинку стула. Ничего страшного. Хорошо, что не упал.

Рамзи снова прислушался. Какое-то шарканье в коридоре, как раз у двери их номера.

Рамзи взял револьвер с маленького столика у дивана и нечеловеческим усилием вынудил ногу двигаться.

Наконец ему удалось добраться до двери. Он приложил ухо к скважине. Голоса. Просто невозможно, чтобы их выследили. Портье не потребовал удостоверения личности. Кто знает, что они здесь? Ни одной живой душе это неизвестно. Джип! Они могли приметить машину или записать номер. А может, дежурили на въезде в город.

Рамзи выругался. Ну и болван же он! Завтра придется продать джип и купить подержанный или любую другую марку.

Вновь послышались голоса, но как Рамзи ни напрягал слух, не сумел разобрать слов. Оставалось держать револьвер наготове.

– Слушай, Дорис, – настойчиво уговаривал мужчина, – если хочешь улизнуть отсюда, кто я такой, чтобы тебе мешать. Но учти, твой старик мог услышать нас и продрать глаза. Не желаю, чтобы он вышиб мне мозги. Нет, не входи. Подожди, пока я переоденусь.

Рамзи, обессилев от облегчения, прислонился к стене. Всего-навсего неверная жена.

Теперь в голосе женщины звучали истерические нотки. Так и жди скандала, но, слава Создателю, это не его дело. Рамзи осторожно проверил замок и цепочку и проковылял обратно к дивану. И увидел, что Молли сидит в кровати и, сжав кулаки, смотрит на него.

– Не волнуйтесь, просто чья-то жена с любовником, – прошептал он.

– Это ведь не он, правда, Рамзи? – сонно пробормотала Эмма. – Он плохо видел и не всегда носил очки.

Поэтому мне и удалось улизнуть. Пока он курил на крыльце, я уложила в постель вместо себя подушку и прикрыла одеялом, совсем как в мультиках. Он вернулся, заглянул в комнату и подумал, что это я сплю. Я выбралась из дома, когда он пил виски. Он ужасно любил виски, хотя твердил, что ненавидит его, что оно изъело его душу, но все равно пил.

– О Боже! – охнула Молли. – Ты знаешь, – как его зовут?

Но Эмма снова обмякла и закрыла глаза. Спит.

Взрослые молча смотрели друг на друга.

– Как же мне быть? – горько выдохнула Молли.

– Я уже говорил, Молли, теперь мы одна команда.

Вопрос в том, что мы собираемся делать. Но сегодня все слишком устали. Утро вечера мудренее. У меня есть кое-какие идеи, так что успеем поговорить.

Молли сокрушенно покачала головой:

– Я не могу вернуться в Денвер. И никогда туда не приеду. Не понимаю, что происходит. Сколько людей в этом замешано? И кто они? Какой-то ужасный заговор против невинного ребенка.

– Заговор, – медленно повторил он. – Почему вы так считаете?

Молли пожала плечами. Растянутый вырез футболки соскользнул, и показалась грудь.

– Я бы употребил этот термин лишь в том случае, если родители замешаны в преступлении или похищение совершалось не из-за выкупа, а по какой-то иной причине. Вам что-то известно, верно?

– Просто сорвалось с языка это слово. Однако все возможно, не находите? Мы уже столкнулись с пятью участниками.

– Весьма запутанная схема. Но заговор? Так и чудится что-то темное, зловещее, и не исключено, что в эту гнусь впутаны близкие или знакомые вам люди.

Молли не ответила. Только поправила футболку со смешной надписью «Здесь был снежный человек». Тугие локоны в беспорядке вились вокруг бледного лица.

Она казалась невероятно усталой. «И очень хорошенькой», – подумал он, немало удивляясь тому обстоятельству, что замечает такие вещи среди ночи. Ее белоснежная кожа резко контрастировала с его, загорелой, и Рамзи захотелось положить свою ладонь на ее руку, чтобы она тоже заметила разницу.

Совсем рехнулся. И что только в голову лезет?

– Давайте спать, Молли. Завтра мы отсюда уедем.

* * *

Он вернулся в отель к полудню. Молли и Эмма, сидя на кровати со скрещенными ногами, играли в «ведьму».

Между ними лежала колода карт.

– Нет, не вставайте. Отныне мы счастливые обладатели внедорожника «тойота», восемьдесят девятого года, с кучей миль на спидометре. Двухдверная модель, здорово потрепанная, но кому до этого дело? Зато все четыре колеса ведущие и удобна, почти как джип.

Рамзи умолчал, что снял максимально допустимую сумму с карточки «Америкэн экспресс» и заплатил наличными торговцу подержанными автомобилями.

– Даже если они знают номер джипа и надеются отыскать нас по машине, у них уйдет немало времени на то, чтобы обнаружить ее на той стоянке, куда я ее приткнул, – бодро добавил Рамзи, отлично сознавая, что им по-прежнему грозит опасность. – А нам пора смываться. Четверти часа на сборы достаточно? Заедем в магазин, а потом вперед, на запад.

Утром они уже наспех обсудили дальнейшие планы.

– Это еще не конечный пункт, – заключил тогда Рамзи, – но приблизит нас к моему дому и знакомой территории, на которой у меня развязаны руки.

– Понимаю, – тихо произнесла Молли, опасливо оглядываясь на спящую Эмму. – Но куда нам податься?

– В Траки. Я хорошо знаю ту местность. Затеряемся на время в горах Сьерра. Мой старый друг еще со студенческих лет живет на озере Тахо.

Молли молча кивнула.

Теперь оставалось лишь незаметно выскользнуть на улицу к машине.

– Каждый, у кого имеется хоть капля мозгов, – озабоченно пробормотал Рамзи, – сумеет отследить деньги, которые я снял с карточки, чтобы заплатить за «тойоту». Уверен, что мы имеем дело с профессионалами. Так что лучше всего скрыться в горах. Сейчас они необыкновенно красивы. Ну как, согласны?

– Никогда не была на озере Тахо, – заметила Молли, тщательно складывая полотенце и вешая его на никелированный стерженек.

– Там небольшой поселок, в, основном приспособленный для туристов и горнолыжников. Жители существуют практически за счет туризма. Эмме там понравится. Вполне безопасно, хоть и скучновато.

– Как ваша нога? – озабоченно осведомилась Молли.

– Гораздо лучше. Рана затягивается, а это хороший признак. И красноты нет. Отечности тоже, по крайней мере почти. Правда, все еще побаливает.