Мистер Монстр

Он помолчал.

— Мне очень жаль.

Я не спас ее.

— А остальные живы? — спросил я, снова открыв глаза.

— Женщины, которых ты спас, здесь, в больнице, — ответил доктор, — хотя сегодня почти всех переведут. К сожалению, мы не слишком-то крупное учреждение, и в большом городе их ждет лучший уход.

— Тебя мы оставим здесь, — сказала мама. — Не волнуйся.

— Формально ты задержан, — добавил офицер Дженсен, — в том числе для твоей безопасности. У нас нет подтверждения, что похититель мертв, так что отчасти это ради тебя самого, но…

Он покосился на маму. Она нахмурилась.

— К сожалению, тебе тоже предъявляют обвинения, включая… — он помолчал, — убийство Радхи Бехар.

— Вы не имеете права… — начала мама, но Дженсен прервал ее:

— Я говорил несколько раз твоей матери, скажу и тебе: можешь не беспокоиться. Женщины, которых ты спас, представили исчерпывающие свидетельства твоей невиновности. Нужно еще разобраться кое с чем, но в основном это бумажная работа. Ты герой, Джон. Ты должен гордиться.

Он улыбнулся.

— А теперь отдохни.

Он взял под руку доктора и вывел в коридор, что-то вполголоса ему говоря.

— Ты герой, — повторила мама, сжимая мою руку и целуя в лоб. — Ты спас шесть человек из того дома! Шесть! Да, конечно, один из них подонок.

Она посмотрела на Лорен.

— Но в этом тоже есть изюминка. «Любите врагов ваших».

Лорен покачала головой и улыбнулась.

— Не думай о Курте, — сказала она. — Я с ним порвала.

— Шесть человек, — снова проговорила мама.

Но я пытался спасти семь.

Несколько раз я давал показания полиции и умолчал только о том, что Форман был демоном. Но я выложил все, что знал о способах истязаний, к которым прибегал Форман, делая особый акцент на доме: на цепях в подвале, яме в полу, комнате пыток, даже на усиленных стенах чулана. Пленницы дали показания, подтверждавшие мои. Когда полиция их сравнила и установила личности других женщин, убитых Форманом, у них появилась отчетливая картина преступлений. В конечном счете его признали виновным в нескольких десятках убийств — только женщин — и пришли к выводу, что ему удавалось так долго маскироваться благодаря должности в ФБР. Если бы они знали то же, что и я, что Форману тысячи, если не десятки тысяч лет, то поняли бы, что эти жертвы лишь малая часть его деяний. Он веками пытал и убивал людей.

Но теперь его не стало.

На следующий день меня выпустили из больницы и освободили из-под следствия. Обвинения Курта, что я пособничал Форману, отбросили почти сразу ввиду отсутствия доказательств. Куда более убедительными признали свидетельства спасенных женщин, которые утверждали, что Форман не только убил Радху, но чуть не убил и меня, когда я пытался его остановить. Это добавило героических черт к образу Джона Бесстрашного, убийцы демонов, который явился в пещеру подлого дракона и спас не одну, а целых пять принцесс. Такая история произвела бы сенсацию, возможно даже, попала бы в федеральные новости, но мне повезло. Показания Джесс и Карли о том, что их удерживали в другом доме, где их кто-то кормил, навели полицию на мысль о сообщнике Формана, который, кем бы он ни был, попытается отомстить. Поэтому мое имя почти нигде не упоминали, а поскольку мое похищение длилось всего сорок восемь часов, о нем знали лишь немногие.

Никто даже не подозревал, что я герой.

— Ну почему здесь никогда не случается ничего нормального? — спросил Макс, уставившись на дорогу.

Мы стояли на мосту через Двенадцатое шоссе, облокотившись о перила и глядя вниз на проносящиеся машины. Он бросал камешки на крыши фур.

— Много чего нормального случается, — возразил я. — Мы просыпаемся, завтракаем, ходим в школу, работаем. Смотрим телевизор.

— Нет, я имею в виду не нормальное — скучное, а нормальное — клевое.

— Разве что-то бывает клевым и нормальным одновременно?

— Вообще-то, клевые вещи происходят повсюду. Нормальные клевые. Повсюду, кроме нашего городка. Может, кто-нибудь снимет здесь фильм, или откроет новый магазин комиксов, или построит наконец хороший ресторан. Не знаю, может, к нам заглянет голливудская звезда или что-нибудь в этом роде.

— А ты не думал, что звезды все время толкутся в Музее обуви? Ты просто никогда не ходишь в те места, которые они посещают. Или ты ждешь, что Брюс Уиллис явится кидать с нами камешки с моста?

— Не придуривайся. Ты не хочешь понять, о чем я говорю. А я говорю, что здесь всегда либо скучно, либо кто-то помер. Тут либо ничего не происходит, либо в озере находят мертвеца. Но это не клево. Мне бы хоть раз хотелось взволноваться по другому поводу.

Поток машин внизу прервался, и я кинул камешек на дорогу. Мгновение спустя выскочил грузовик, который задел его колесом, отшвырнув в мертвую траву на обочине. Грузовик, даже не заметив, помчался дальше.

— Я держал Брук за руку, — сказал я.

— Заткнись.

— Нет, правда.

Макс посмотрел на меня с непроницаемым выражением:

— Чувак, ты ее уже целовал?

— Если бы целовал, то не рассказывал бы про руку.

— Так поцелуй скорей, — заявил Макс. — Ты что, идиот? И когда будешь целовать, потискай непременно, потому что это супер. У нее такая попка, уж я бы полапал.

Я покачал головой:

— Почему у такого классного парня, как ты, нет девчонки?

— Дамы любят Макса, — ответил он, снова поворачиваясь к перилам. — Они просто… ну, ты знаешь.

— Да, — сказал я. — Знаю.

Через два дня после того, как я вышел из больницы, Брук встретила меня на улице по пути к машине. Было около девяти вечера, и уже стемнело. Я увидел ее в первый раз после того, что случилось в доме Формана.

— Привет, — сказала она.

В руках она что-то держала.

— Привет.

Она надолго замолчала, и я стоял, не понимая, что делать. Она смотрела на меня, губы у нее чуть скривились, глаза прищурились. Челюсть двигалась, словно она собиралась что-то сказать, и почти минуту спустя все же заговорила:

— Я не знаю, что случилось в том доме. Я не знаю, почему он похитил меня или тебя. Или почему этот парень сжег дом. Я вообще ничего не знаю. Но я знаю, что причины есть, потому что они есть всегда. И я думаю, что не хочу их знать. Я думаю, наверное, ты…

Она замолчала и отвернулась.

Я мог прочитать далеко не все мысли других людей — не все отражается в эмоциях, но то, что она скажет сейчас: «Я от тебя ухожу», мне было абсолютно ясно.

— Ты смелый парень. И очень милый. — Она помолчала. — Я хочу забыть обо всем. Не хочу, чтобы это оставалось частью моей жизни.