Мистер Писатель

– Успокойтесь, – посоветовал цветам Такер и свернул за угол.

Открывшийся вид поражал не хуже удара под дых.

– Боже.

Настоящая панорама болота и воды, береговых полос и спартины. И большие голубые цапли, переступающие по грязи в поисках рыбки-неудачницы на обед. Ожившая открытка, включая парусники, что бесшумно скользили мимо извилистых заливов и затемнённых тайных зарослей морского леса.

Заходящее солнце зависло над дальним берегом, словно большая ложка тающего оранжево-розового щербета в небесах.

Совершенно потрясающий вид. Единственное, что могло сравниться с этим по красоте, – место, где раньше стояла старая библиотека.

Такер молча пошёл дальше, заметив тщательно подрезанные ухоженные насаждения. Низкая изгородь и геометрическое расположение тропинок напоминали убранство классического английского сада.

За столиком из кованой стали напротив водоёма сидел Карлтон, впитывая в себя окружающее великолепие.

– Дед.

Старик повернул голову и посмотрел на Такера поверх бокала. Его глаза были холодными и дымчатыми, словно сухой лёд.

– Что ж, я бы предложил забить откормленного тельца, но боюсь, уже насладился ужином.

В груди вскипела жгучая ярость.

– Мне надо с тобой поговорить.

* * *

– Серьёзно, не стоит хлопотать надо мной, как курица-наседка.

Подавив улыбку, Сара решила не обращать внимания на дурное настроение Мейсона. Раз ворчит, значит идёт на поправку.

– Я только от Такера избавился, – продолжал он, хмуро поглядывая на таблетки – антибиотик и обезболивающее, – которые она вытряхнула себе на ладонь из целой коллекции бутылочек с выписанными лекарствами. – Я и не знал, что девяностокилограммовый мужик может так суетиться.

Белая повязка на голове Мейсона резко контрастировала с сердитым румянцем на его щеках. Зрелище выгодно отличалось от прежнего: белого как смерть лица с жуткими пятнами крови.

– Он за тебя испугался. – Сара протянула ему стакан воды и пилюли. – Естественно, Такер волнуется. Он тебя любит.

Мейсон побагровел:

– Ничего подобного.

– Ещё как любит, – повторила Сара, забирая опустошённый стакан. – Ты в своём роде единственная семья, что у него осталась.

На неё уставились изумлённые янтарные глаза.

– Правда?

От необходимости отвечать её спас донёсшийся снизу низкий мужской голос:

– Ау?

– Ной, мы наверху.

– А это ещё что? – спросил Мейсон, когда на пороге спальни появился Ной с большой коробкой в руках.

– Знак моей симпатии. Мейсон, познакомься с моим братом Ноем.

– Мы встречались. – Тот кивнул поверх коробки. – Как голова?

– Офигительно. А твоя?

Ной улыбнулся, оценив язвительный тон, и повернулся к Саре:

– Это окно?

– Именно.

Он вытащил из коробки прокладку из пенопласта и пластиковый пакет, а следом и основное содержимое.

– Это… кондиционер? – Мейсон с восторгом наблюдал, как Ной принимается за работу.

– Ага. Я решила, что ты и так не в духе из-за постельного режима на ближайшие пару дней, а жара всё только ухудшит.

Сияя от радости, Мейсон схватил Сару за руку и покрыл ладонь поцелуями.

– Ты сокровище. Богиня. Я стану твоим рабом до конца своих дней.

Ной фыркнул.

– Как ни забавно принимать благодарность, признаюсь, это идея Такера. У Ноя есть знакомый, который продаёт кондиционеры, и он уже устанавливал подобные штуковины, так что предложил свою помощь.

– Ты мой спаситель. – Мейсон оперся на локоть. – Сначала шестижаберные акулы, а теперь это.

– Шестижаберные акулы? – переспросила Сара, когда он вновь откинулся на подушку.

– Твой брат рассказал мне о туристе, что потерял руку, когда на его каяк на реке напала акула.

– Неужели? – Она покосилась на брата. Его плечи слегка подрагивали.

– Предупреждён – значит вооружен. Ну или просто вооружён.

Сара как можно незаметнее пнула Ноя по голени.

Когда он закончил, и кондиционер зашумел, обдавая прохладным воздухом, она поставила полный стакан воды на тумбочку, чтобы Мейсон смог до него дотянуться.

– Всё в порядке?

– Угу. – Он с трудом открыл глаза: таблетки подействовали. – Спасибо. Я знаю, что ты делаешь это ради Такера, но всё равно спасибо.

– Дело не только в Такере, но и во мне самой. Ты приятный человек, Мейсон, пусть пару раз у меня и возникали сомнения в твоих мотивах.

Он подёргал простыню.

– Ты считаешь, я предал доверие Эллисон.

– Ты мог бы ей открыться. Конечно, я никогда не была знаменитостью, а тем более секс-символом, поэтому могу только догадываться, как раздражает, когда люди цепляются к тебе только из-за известности. Вроде того, как местные дамочки навязывались Такеру из-за фамилии, даже его не зная. Наверное, тебя гложут сомнения, нужен ли ты кому-то сам по себе.

Мейсон уставился куда-то вдаль:

– Очень проницательное наблюдение.

– Самое смешное, что Элли понимает тебя лучше, чем кто-либо. Её бывшего жениха грела мысль жениться на девушке из семьи Хоубейкер. Он юрист, а отец Элли был федеральным судьей с множеством важных связей, и пусть их состояние не дотягивало до обеспеченных жителей Лондона или Нью-Йорка, но средства имелись. Однако как только деньги кончились, а папа Элли, страдающий от болезни Альцгеймера, уже не мог представить потенциального зятя важным шишкам, будучи не в силах их даже вспомнить, Элли вдруг стала чужой. И разбираться с её проблемами Уэсли не захотел.

– Он идиот.

– Именно. – Сара присела на край кровати. То, как Мейсон кинулся на защиту Элли, дало ответ на незаданный вопрос. – Знаешь, она так волнуется, что тут же бы всё простила, позвони ты ей сейчас.

Мейсон внимательно посмотрел Саре в лицо.

– Если я так поступлю, – медленно сказал он, – если воспользуюсь её… порядочностью себе на пользу, то не заслуживаю прощения.

Чувствуя странную материнскую нежность, она похлопала его по накрытой простыней ноге. Симпатия к Мейсону только что переросла в уважение.

– Давай ты постараешься отдохнуть? Если что-то понадобиться, я буду внизу, пока не вернётся Такер.

– Сара? – позвал он, едва Сара шагнула к двери. – С тобой он… светится. И я этому рад.

– Как мило. Я тоже.

* * *

– С чего ты решил, будто я имею отношение к тому, кто вломился в твой дом? – спросил Карлтон с насмешливой снисходительностью.

На стол упала газетная вырезка. Статью с отпечатком большого пальца Хоубейкер забрал в качестве улики, но Такер принёс с собой другую, в которой речь шла о проблемах с расследованием пожара.