Мистика

Ростом и фигурой женщина была настоящая амазонка: далеко за шесть футов, плюс еще несколько дюймов добавляли волосы и высоченные каблуки. Под длинным темно-зеленым бархатным пальто до щиколоток на ней обнаруживалась фиолетовая блузка, под которой явно не было лифчика, потертые мини-брюки из джинсовой ткани, сетчатые колготки и пиратские сапожки из мягкой кожи до середины икры. На шее и запястьях у незнакомки болталось изрядное количество нефрита плюс сережки в ушах — золотые диски величиной с картонные подставки под пивную кружку.

Ричард, хотя и был весьма впечатлен, понятия не имел, кто она такая.

— Все в этом доме находятся в смертельной опасности, — нараспев произнесла она.

— Расскажите что-нибудь поновее, дорогуша, — отозвался он.

Она прошагала по сплетению теней, скидывая и встряхивая свое мокрое пальто. Руки ее были обнажены. Правое плечо украшала замысловатая татуировка: рычащий медведь и звезды созвездия, украшенные золотыми блестками.

— Я Морин Маунтмейн, — объявила она. — Верховная жрица Ордена Овна.

— Ричард Джеперсон, к вашим услугам, — бросил он. — Полагаю, вы знаете, что это мисс Катриона Кей, а джентльмен, в чей дом вы вторглись, — мистер Эдвин Уинтроп.

— Здесь есть еще кто-то, — сказала она, глядя на потолок. — Я чувствую долгую жизнь и сильный свет.

— Должно быть, это миссис Рочестер. Она больна.

Морин рассмеялась во весь голос. Она стояла достаточно близко от Ричарда, чтобы он почувствовал ее запах, абсолютно естественный, земной и притягательный. Морин Маунтмейн была чрезвычайно привлекательна, и не только физически. В ней была доля того же магнетизма, который исходил от Камня Семи Звезд.

— Впрочем, я не знаю настоящего имени миссис Рочестер, — признался он.

— Год-Гивен, [73] — сказала Морин, — Дженифер Год-Гивен.

— Как скажете, дорогуша.

— Я сказала вам, что меня зовут Морин, Ричард. Не «любимая», «дорогуша», «голубушка» или «милочка».

— Поправка принимается, Морин.

— Вас называют Диком?

— Никогда.

— Все когда-то бывает впервые, Дик.

В Морин Маунтмейн было что-то тигриное. Ее когти никогда не убирались до конца.

73

Год-Гивен — данная Богом.

— Маунтмейн, — потрясенно произнес Эдвин. — Знакомое имя.

— Не путайте меня с другими членами нашей семьи, мистер Уинтроп. Моим дядей Беннетом и двоюродным дедом Декланом, в частности. Насколько я знаю, вы присутствовали при их благополучной кончине. Мужчины Маунтмейнов всегда были непревзойденными глупцами. Женщины в нашем роду умнее. Если вы послушаетесь меня, то, возможно, переживете эту ночь.

Ричард не был уверен, хочется ли ему доверять Морин. Он знал про ее родственников, о которых она упомянула, от Эдвина и из углубленного изучения истории опасных психопатов. Если Морин тоже выросла во времена войны, а он думал, что так и было, она могла вообразить себя королевой ведьм Гебридских островов или кем-нибудь в этом роде. Кстати, возможно, она и заслуживала такого титула.

— Не стойте здесь разинув рот, глупцы. — Она указала на тень у своих ног. — У вас есть и другие гости. Это серьезно.

Катриона пошевелилась. Ричард помог ей сесть.

— Прекрасно, мисс Маунтмейн, — отозвался Эдвин, к которому отчасти вернулась его былая решительность. — Добро пожаловать в Мэнор-Хаус. Рад встрече с вами.

Эдвин медленно сошел по лестнице, мимо Ричарда и Катрионы. Он встал у ее подножия и протянул Морин руку.

— Между клубом «Диоген» и вашей семьей стояла кровь, — сказал он. — Давайте положим этому конец.

Морин смотрела на руку Эдвина. Ричарду пришло в голову, что женщина одним ударом могла бы сломать Эдвину шею. Вместо этого Морин Маунтмейн бурно обняла Эдвина, слегка оторвав его ноги от пола.

— Будь благословен, — провозгласила она.

Ричард почувствовал, как ощетинилась Катриона. Может, вражда и окончилась, но неприязнь осталась.

— Я помню Деклана Маунтмейна, — заявила Катриона. — Законченный подлец.

— Совершенно верно, — подхватила Морин, отпуская Эдвина. — А Беннет был и того хуже. Если бы кому-нибудь из них удалось воспользоваться волшебным камнем, от мира уже ничего не осталось бы.

Катриона изящно поднялась и коротко кивнула Морин Маунтмейн в знак одобрения.

— То, к чему стремились Деклан и Беннет, еще может свершиться, — веско сказала Морин. — Они были побеждены, и величайшие силы, использовавшие их, были остановлены благодаря ритуалам, которые ваш клуб «Диоген» использовал в войне. Но вы пробудили «Семь Звезд», купив краткосрочную победу ценой долговременной беды.

Эдвин кивнул.

— Совершенно согласен, — сказал он.

— Не терзайте себя, пытаясь оправдать свои поступки. Все мужчины и большинство женщин сделали бы то же самое.

«Большинствоженщин?» — подумал Ричард.

— И вы ведь могли сделать это раньше, когда победа, казалось, досталась бы еще меньшей ценой и обошлась бы куда дороже. За это мир в долгу у вас, мисс Кей, и он никогда до конца не поймет, в каком именно. Ваше влияние, влияние здравомыслящей женщины, сдерживало инстинкты этого мужчины. И мои дяди, и мистер Эдвин, и — я чувствую это наверняка — даже Дик очарованы волшебным камнем. Для них он подобен хорошему ружью, которое должно стрелять, или первоклассному автомобилю, который должен ездить. Мужчины никогда не задумываются о том, что ружья должны стрелять во что-то, а автомобили — ехать куда-то.

Ричард рассвирепел. Эта задрипанная полубогиня имеет наглость ворваться в чужой дом и читать лекцию по оккультному феминизму!

— У женщин свои недостатки, — сказала она, адресуясь к нему. — Мужчины любят ружья и автомобили, женщины любят мужчин, которые любят ружья и автомобили. И скажите на милость, кто из них глупее?

— Что здесь происходит? — спросил Ричард.

Эдвин опустил глаза. Морин тут же вмешалась:

— Катаклизм, разумеется.

— Это исходит от «Семи Звезд», — сказал Эдвин, — собирается вокруг дома и стягивается к камню.

— Что — это?

— Банкир из Биафры, — мрачно усмехнулся Эдвин.

— Что?

Странные слова. Но Эдвин больше не был тем здравомыслящим человеком, которого помнил Ричард.

— Шутка в дурном вкусе, — пояснила Морин. — Он имеет в виду «скелет в шкафу».

Ричард уже слышал это раньше, со ссылкой на телевидение. Это была одна из целой лавины ужасных шуток, появившихся в ответ на душераздирающие фотографии изможденных мужчин, женщин и детей, сделанные в Биафре во время голода. [74] Всякое несчастье, которое не мог вместить человеческий разум, обращалось в поток черного юмора, в кладбищенскую комедию.

74

Биафра — самопровозглашенное государство на юге Нигерии (1967–1970). В результате блокады там начался массовый голод. Новости европейских телеканалов и газет начинались с репортажей об ужасах этой войны.