Мия и голем

Да…

Матушка знала, чем меня напугать. Никогда с ними даже не заговорю!

– Ну, дочь? – поторопила меня родительница, глядя своими лазурными глазками. – Ты готова?

Радовало то, что во время ритуала всех жителей дома отпустили в город. Исключительно безопасности ради. Вдруг я переусердствую.

Ведь в пять лет, едва у меня на лбу вылез первый кристалл, я сбежала в рудник и стерла в порошок несколько вставших на моем пути големов. Кстати, тех самых, подчиненных ун Штольтам.

– Да, мне только нужно немного подготовиться, – миленько улыбнулась, придумывая, как же отвлечь старейшину и матушку, чтобы исправить необходимое. А пока лишь опустилась на колени, взяла в руки мелок и стала чертить на полу свою призывающую печать с круглым основанием.

Глава 3. Связь

Горный хребет Якату. Город Сойн. Главный зал дома Эдани. Мия

Дорогая Эйда, любимейшая Эйда, замечательная Эйда, а еще, конечно, запыхавшаяся и взмыленная спустилась к нам в зал как раз вовремя. То и дело пытаясь что-то выговорить на ходу, она выполнила такое необходимое мне действие – отвлекла взрослых. И даже старейшина перевел взгляд, невозмутимо взирая на мамину помощницу.

Э, нет. Его слегка приподнятые брови говорили о многом. Мне – как минимум о средней степени удивления. Просто в таком возрасте, а он перевалил за сто двадцатый год, почтенный Атот перестал выражать свои эмоции как-либо еще. Разве что губы иногда кривил в усмешке, но очень-очень редко.

Как он сам неоднократно проговаривал на общем празднестве, невозмутимого спокойствия ему вполне было достаточно для жизни. Более того, он не любил юмор и различные неожиданности, как сейчас.

Я тем временем уже успела внести необходимые изменения в стабилизирующей и пленяющей печати и смотрела на свое творение с немалой толикой благоговения. Линии печати в центре были идеальны. Ведь ранее я уже неоднократно их чертила, призывая маленьких големчиков, которые трудились за меня в комнате в мое отсутствие, точнее, старались ничего не сломать при попытке убраться. Неповоротливые, хоть и маленькие, они бы больше всего пригодились в карьерах по добыче руды и магических камней.

Меня, если честно, мало волновали их погромы, последствия которых я с легкостью убирала по возвращении в комнату. Каждый раз. Не суть.

Я не огорчалась. По крайней мере, из-за такой мелочи. Вот еще. Так хоть какое-то развлечение и заодно магическая практика! Ведь сердобольная я никак не могла себя заставить отправить этих крох к тем гигантам, которые работают сейчас в рудниках. Увы. Что-то меня в последний момент останавливало. Поэтому приходилось самой организовывать досуг моим Торлу, Тирлу, Трамлу.

Порой при этом удавалось разрушить кое-где стену или же знатно побуянить.

– Ты готова, дочь? – окликнула меня матушка, отвлекая от созерцания собственного творения. Идеальные линии, выведенные на камне мелком из пыли магических кристаллов, заставили невольно возгордиться собственными навыками.

Еще секунду я помяла в руке кристаллический мелок, который представлял собой такую же еду, как и картошка, хлеб, масло.

Кстати о еде. На сегодня у меня еще же урок с Эйдой, которая обучает меня манерам за столом. Вот только она куда-то подевалась. Куда – непонятно.

Так, а я снова зазевалась.

Опомнилась и бросила беглый взгляд на старейшину, который к настоящему моменту начал щуриться, фокусируя взгляд на моей печати.

Ох!

Нужно спешить, пока Атот всё не отменил. Приложила ладони к внешнему кругу печати. Она была аккуратно отчерчена другими кругами с гигантским радиусом, выведенными аж тремя повторяющимися ключами равновесия и одним подчиняющим заклинанием, у которого сейчас и стоял старейшина. Защитным контур замыкал всю призывающую конструкцию.

Все случилось в считанные мгновения. Точнее, что-то явно пошло не так. Едва я почувствовала мощный отток энергии, унесший большую половину всего моего магического резерва, как на полу материализовался не голем, а какое-то странное существо, очень похожее на одного из нас – кристаллиска, если бы не одно «но». Его кожа была темно-темно-синей, а глаза, наоборот, угольными с белыми зрачками. А в остальном… Мускулистые руки на массивных плечах, торс, обтянутый рубашкой без рукавов и пуговиц, крепкие бедра в узких штанах, человеческая голова с довольно привлекательными чертами лица. Я бы даже сказала, довольно острыми, если не считать волевого подбородка с ямочкой и полноватых губ.

В общем и целом, когда он ловко поднялся на ноги, я сумела по достоинству оценить поджарое тело великана, он был выше меня более чем на полторы головы, а матушку превосходил на голову. Про невысокого старейшину вообще молчу.

Мгновенно вскочив на ноги, я даже как-то побоялась приближаться к нему, хотя и должна была в будущем им руководить. Вместо этого лишь умудрилась себя мысленно поздравить с самым красивым призванным големом, если его вообще можно отнести к подобному подвиду фамильяров.

Неожиданная догадка прострелила голову со скоростью мушкета, изобретенного мужчиной, давшим мне свое имя при рождении. Иначе вместо частицы «фон» после названия дома в моем имени звучало бы «ун» чего-то там придуманного, не имеющего никакого значения в нашем обществе.

– Понимаешь ли ты нас? – спросила я голема, непонятно на что надеясь. Ведь если он разумен, то и пленять, а тем более привязывать его магией мы не имеем никакого права.

– Мия! – вскричала матушка. Сейчас, когда она увидела результат хитрости, к которой я прибегла, Анна Эдани действительно разгневалась. Глаза её потемнели, а взгляд осязаемо ранил.

– Понимаешь ли ты нас? – повторилась я. А после не удержалась, сморщилась и поежилась под гневными взглядами обоих взрослых.

– Что ж, – проронил Атот, опускаясь на колени, чтобы приложить ладони к пленяющему контуру заклинания, еще пока не активированному. – Сегодняшний день послужит тебе, Мия, неплохим уроком, показав, как поступать нельзя.

К слову, я даже возразить не успела, лишь ошарашено следила за развивающимися событиями, словно издалека. Вот золотистое заклинание окружило нас с големом, а магия заструилась между нами. Еще мгновение, и фамильяр схватился за горло, надсадно захрипел, будто испытывал неимоверную боль.

– Остановитесь! Вы разве не видите, ему больно! – приказала я. Мучительно было смотреть на его муки.

Но старейшина был неумолим, поясняя ровным голосом:

– Он – твое творение, живой голем, пусть терпит. Это его судьба.

Не слушая никого, старейшина лишь ускорил вливание магии, из-за чего голем в центре печати упал на пол и подогнул к себе колени, корчась от боли. Присев к нему, я в неосознанном порыве потянулась рукой к его шее, пытаясь применить лечащую печать, чтобы обезболить.