Мизерере

— Понял.

— Ложимся.

Послышался стук карт. Потом все стихло. По крайней мере, за игровым столом. Потому что голоса продолжали петь:

Der Gnade Heil ist dem Biiber beschienden, Er geht einst ein in der Seligen Frieden…

И тут Волокина озарило. Он пел эту оду. Пел все два года инициации. Его пронзил страх, когда он вспомнил перевод:

Ты даруешь грешнику Твою Благодать, И однажды он вкусит покой Блаженных…

Ему тоже будет дарована благодать?

И однажды он вкусит покой блаженных?

Он никак не мог собраться с мыслями. Голое тело обливалось потом. Казалось, с него стекают струи, ручьи, реки пота. Как будто он растворяется в собственном страхе. Тонет в кошмарном сне. Сейчас он проснется. Или появится Касдан. Или…

Снова заскрипели стулья.

— Ханс, тебе сегодня везет…

— Наш друг принес мне удачу. Он услышал шаги.

Над ним склонилось изборожденное морщинами лицо под хирургической шапочкой.

— Мои товарищи сегодня в проигрыше. У меня много работы.

И он задернул занавеску вокруг хирургического стола.

Когда поле зрения ограничилось белым полотном, Волокин закричал.

На этот раз горло не перехватило.

79

— Я сейчас, — сказал Касдан.

Он вернулся к седану, припаркованному на вымощенной булыжником улочке. Открыл багажник. Вытащил мешок со своим арсеналом. На месте он успеет собрать и проверить оружие. У него дрожали руки. Кружилась голова. Усталость. Голод.

А еще возбуждение. Эта операция напомнила ему о временах, когда он служил в антитеррористических подразделениях.

Касдан подошел к внедорожнику Роша. Он задумался, какую же операцию по внедрению можно осуществить на подобной машине. На чудище, которое слышно за километр. И где хиппари находят бабло на такое снаряжение? Но вопросов задавать не стал. Сегодня он их гость. Дипломатический свидетель, которого терпят из милости.

Светало. С трудом. С болью. Словно природа мучилась похмельем. Первые лучи солнца напоминали ломоту в костях, головную боль, скованные движения.

У машины Роша затягивался сигаретой, сунув руки в карманы пуховика. Он походил на морского волка.

— Вам нужна маленькая операция «Энтеббе», [40] — произнес он.

— Точно.

— Вот увидите, у нас это получится лучше, чем у жидов!

Касдана передернуло. Он почуял душок антисемитизма, словно принесенный резким порывом ветра. Роша улыбнулся. И обаяние его улыбки все стерло.

— Я шучу, — сказал он, выбросив окурок. — Мы здесь живем как дикари. Трудно бороться с предрассудками. Да и деремся мы от этого ничуть не хуже. Садитесь.

40

Операция «Шаровая молния», или «Йонатан», — рейд особых подразделений армии обороны Израиля для освобождения захваченных в 1976 г. пассажиров самолета компании «Эр Франс», севшего по приказу террористов в аэропорту Энтеббе в Уганде.

Роша открыл ему дверцу. Касдан сел в машину, положил сумку на колени. Теперь он почуял в старике что-то ледяное. Ту же холодную силу, какой иногда обладают экологи, клянущиеся в любви к Земле, что не мешает им ненавидеть человечество.

Мэр выехал из поселка. Перед ними в утреннем свете, как море, раскинулась степь: ни единой преграды, строения, ни следа человеческой жизни — и жизни вообще. Как провести внезапную атаку на такой местности?

Касдан бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел, что за ними по тропе следуют четыре внедорожника. Настоящий кортеж, шумный и пыльный.

— Есть один путь, — сказал Роша, словно прочитав его мысли.

— Путь?

— Колония слишком велика. Они не в силах постоянно держать ее под наблюдением. Мы знаем их слабое место. Расщелину в скалах, через которую мы пройдем незамеченными. Обрушимся им как снег на голову, совсем рядом с крепостной стеной. Как в битве при Фермопилах, только нам проход поможет не защищаться, а, наоборот, нападать.

Касдан взглянул на Роша:

— Вы здесь жили, когда Колонии еще не было?

— Мы видели, как она обосновалась здесь, укоренилась, разрослась, точно раковая опухоль. Сегодня мы наблюдаем за развитием метастаз.

— Что вы называете метастазами?

— Больницу, школы, концерты. Всю ту ложь, которая помогает им усыплять бдительность жителей округи и скрывать Зло.

Касдан подумал о детях, подвергавшихся пыткам. О немыслимых опытах. О Волокине, который прошел через этот кошмар. Кошмар, сросшийся с ним и забытый, чтобы позже проявиться в тяге к наркотикам. А вдруг Воло уже в руках палачей?

Их то и дело подбрасывало на колдобинах, и мотор гневно ревел в ответ. Теперь машины ехали не по тропе, а прямиком через равнину. От окружающего простора у Касдана захватило дух. Он снова взглянул в зеркало. Еще две машины присоединились к колонне. Штурм набирал обороты.

Они ехали уже десять минут. Далеко ли еще до расщелины? Хватит ли ему времени выяснить мотивы своих новых соратников? И понять, насколько им можно верить…

— А у вас, — спросил он, — есть личные счеты с Колонией?

— Конечно. Но это долгая история. Если мы выберемся из переделки, поговорим об этом позже. Тогда вы все поймете.

Роша притормозил и подался назад. Степь была все та же. Зона ничем не отличалась от окружающего пейзажа. Такие же низкие холмы, скалы и впадины. Даже золотистый утренний свет не в силах был скрасить эту пустыню.

Касдан выбрался наружу, пока водители и пассажиры выскакивали из своих машин с оружием в руках. Слышались щелчки затворов. Воздух казался наэлектризованным, как всегда перед неминуемой битвой. Касдан с трудом подавил возбуждение. В глубине души он ликовал. Он не надеялся еще раз в жизни пережить такое.

Он опустил сумку на землю и открыл ее. Вынул чемоданчик с оптической винтовкой. Достал из кармана связку миниатюрных ключей. Отпер оба пружинных замка. Открыл чемоданчик и залюбовался частями, аккуратно уложенными в мягкие гнезда.

Он уже собирался вытащить ствол и оптический прицел, когда предчувствие заставило его поднять глаза. Пятеро мужчин в блестящих пуховиках окружили его с автоматами в руках.

Они целились в него.

Лазерные целеискатели скрестились у него на груди.

Прежде чем он понял, круг замкнулся. Ему в затылок уперся ствол. Раздался теплый, бодрый голос Роша:

— Касдан, в каком-то смысле это лучшее, что могло с тобой случиться.

Он не ответил.

Он все еще не понимал.